Книга Темные гастроли, страница 104 – Валерий Шарапов

Нервное возбуждение достигло пика, директор театра пребывал в состоянии, граничащем с паникой. Ему было от чего паниковать. Стрелки часов приближались к заветной цифре, а главные приглашенные гости все еще не появились. Но как тогда объявлять начало? Как вообще можно провести этот вечер без них? Окончательно потеряв терпение, директор театра в шестой раз за последние полчаса помчался в кабинет, где был установлен городской телефон. Сорвав трубку, он быстро крутил диск, набирая номер, который успел заучить наизусть. Когда на том конце провода сняли трубку, он, не тратя время на приветствия, взволнованно произнес:

— Товарищ майор, все пропало!

— Спокойнее, Дмитрий Степанович, — услышал он невозмутимый голос майора Девяткина. — Все будет хорошо.

— Ничего хорошего не будет! Эта затея обречена на провал. — Спокойствие майора ни на йоту не передалось директору театра. — До начала осталось тридцать минут, а их все еще нет!

— Значит, придется задержать начало, — все так же спокойно посоветовал Девяткин. — Скажите, на площади есть люди? Горожане пришли?

— О! С этим вы угадали, — быстро переключился директор. — Площадь битком.

— Вот видите! А вы боялись, что после тех трагических событий никто не захочет прийти, — напомнил Девяткин. — Лично я был уверен, что все получится.

— Но что делать с приглашенными? — вернулся к прежней теме директор. — Что, если они не придут?

— Об этом не беспокойтесь. Продолжайте приготовления, — посоветовал Девяткин. — Присутствие главных гостей я беру на себя.

Выслушав обнадеживающие слова, директор положил трубку и помчался в сотый раз проверять готовность актеров, костюмеров и осветителей. Он больше не сомневался в успехе мероприятия, чего нельзя было сказать о майоре Девяткине. Положив трубку, он нервно сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Это мероприятие было его детищем от начала и до конца, но разве мог он быть уверен в успехе?

Когда опергруппа задержала преступников, которые несколько недель держали его родной город в страхе, он поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы ни один из них не ушел от наказания. Слово свое он сдержал. Все пятеро получили свое сполна. Ни один из банды не сумел отвертеться. Тараса Омарова, Ивана Лиходаева и Егора Шапкарина суд приговорил к высшей мере наказания. Их приговор был приведен в исполнение шесть месяцев назад. Джавид-Кумар, отлежав положенное в тюремной больнице, также был приговорен к высшей мере, и его приговор был исполнен всего на два месяца позже. Евсея Язенко, ввиду того, что ранее он не был судим и, по словам всех жертв, сам он в расправах участия не принимал, приговорили к двадцати годам с возможностью условного освобождения. Но и он прожил не больше месяца после суда: не выдержав тюремной жизни, он повесился в камере на этапе пересылки, не доехав до места отбывания срока. Жалел ли об этом Девяткин? Нисколько. Судьба ли, карма ли, как ее ни назови, сделала свое дело. И нечего об этом размышлять. Тема закрыта.

Но как быть с теми, кто по вине негодяев потерял своих близких? Как помочь им пережить утрату? Как показать, что их родные и близкие не забыты? Размышляя над этим, майор пришел к выводу, что должен сделать все от него зависящее, чтобы жертвы эти остались в памяти горожан навсегда. Переговорив с коллегами, майор разработал план, который в данный момент воплощали в жизнь десятки неравнодушных к чужой беде горожан. И вот, когда до победы осталось всего ничего, он вдруг запаниковал. Что, если затея его напрасна? Что, если кто-то решит воспользоваться скоплением людей и повторить тот ужас, что сотворили Омаров и его подельники? Если на площади у театра вновь случится катастрофа, сможет ли он после этого смотреть людям в глаза? Сможет ли взглянуть в глаза жены и детей?