Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 80 – Питер Вронский

В девятнадцатом веке поступить в школу медсестер было равносильно тому, чтобы стать монахиней – почти такой же образ жизни, такая же самоотверженность и дисциплина. Этому есть объяснение: начиная со Средневековья первые обустроенные больницы традиционно открывались именно при монастырях, где функции медсестер выполняли монахини, а врачей – монахи. Флоренс Найтингейл в 1850-е годы начала вводить новые жесткие стандарты профессионального ухода за больными, предусматривавшие строгое подчинение, полное послушание и самопожертвование ради долга.

В Америке 1880-х обучение медсестер, как правило, длилось два года. Условия были довольно суровыми: они работали по семь дней в неделю, пятьдесят недель в году – без каникул на Рождество, Пасху или День благодарения. Медсестры-ученицы жили в комнатках по несколько человек, спали на узких койках. Будили их в полшестого утра, времени хватало только заправить кровати, одеться и приготовить завтрак. Работали сестры посменно, смена длилась двенадцать-четырнадцать часов с двумя перерывами – на обед и ужин, по час пятнадцать минут каждый. Кормили настолько плохо, что им часто приходилось самим покупать себе еду. Одна медсестра должна была ухаживать примерно за пятьюдесятью больными: готовить им еду и кормить их, купать, одевать, промывать раны, делать перевязки, стирать одежду и постельное белье. Хватало обязанностей и у медсестер-учениц: они убирали в палатах, вытирали пыль, мыли полы и окна, топили печи.

Старшие медсестры строго следили за дисциплиной. За малейшее нарушение – опоздала, плохо убрала, ушла из палаты без разрешения, пожаловалась на еду – ученицу могли выгнать или записать дисциплинарное взыскание в документ об образовании. Поступая в школу, будущие медсестры подписывали контракт, обязуясь отработать два года. Им предоставляли комнату и питание, выдавали фартук и шапочку медсестры и платили семь долларов в неделю, из которых им приходилось оплачивать себе одежду, учебники и прочие расходы [132]. Раз в неделю по вечерам полагалось посещать лекции по теории медицины. По итогам двухлетнего обучения совет врачей проверял медицинские познания и сестринские навыки. Сдав экзамен, ученица получала диплом квалифицированной медсестры.

Сокурсницы вспоминали Джейн Топпан как общительную и жизнерадостную девушку, которую, однако, втайне побаивались. За ней водилась привычка распускать слухи и сплетни о сокурсницах, которые ей не нравились; некоторых она незаслуженно обвиняла в проступках, за что их отчисляли. Ее знакомые того периода подтверждали, что Джейн буквально ликовала, узнавая об отчислении из школы ни в чем не повинных учениц. Вспомним предположение антропологов, что сплетни и клевета – первые ласточки женской агрессии. Джейн Топпан – это именно такой случай.

Помимо сплетен, за Джейн водился и другой грешок: она любила приврать, рассказывая о себе всякие небылицы, например, что, когда семье русского царя потребовалась медсестра, царь предложил это место ей.

Хотя за руку ее никогда не ловили, – скорее всего, она могла по мелочи воровать у сокурсниц или присваивать больничное имущество, однако каждый раз ей удавалось выкрутиться. У многих соучениц и школьных инспекторов она вызывала едва ли не ненависть, зато старший медперсонал и пациенты были совершенно очарованы ею, всегда такой радостной, в хорошем настроении. Ее даже прозвали Веселушкой Джейн.