Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 79 – Питер Вронский

Энн Топпан держала Джейн в ежовых рукавицах и относилась к ней как к домашней прислуге. Хотя девочка носила фамилию Топпан, она так и не стала полноправным членом семьи. Когда ей исполнилось восемнадцать, срок действия договора истек, и Топпаны выплатили ей пятьдесят долларов. Но и, получив свободу, Джейн осталась жить в доме Топпанов, занимаясь домашним хозяйством в обмен на еду и крышу над головой.

Через несколько лет мачеха умерла, оставив все имущество двум дочерям. Джейн в завещании не упоминалась. Одна из сестер, Элизабет, унаследовала дом, и Джейн осталась жить с ней на правах все той же домашней прислуги, как это было при ее матери, с той только разницей, что сводная сестра относилась к Джейн с теплом и уважением.

Свидетели школьных лет Джейн вспоминали, что она была славной, общительной девочкой, но, рассказывая о себе, любила присочинить: мол, отец ее плавал вокруг света и жил в Китае, ее брата в Геттисберге лично награждал Линкольн, а ее сестра была записной красавицей и вышла замуж за английского лорда. (На самом деле одна из ее сестер в двадцать с небольшим лет окажется в сумасшедшем доме.) Тем не менее среди сверстников Джейн считалась душой компании, ее приглашали на пикники, катания на коньках и прогулки на лодках.

Из того, что известно о детстве Джейн, понятно, что для развития психопатии условий было достаточно: нарушение связи с матерью в раннем возрасте, целый ряд травмирующих, судя по всему, событий, психические заболевания в семье, отсутствие искренней привязанности и заботы со стороны приемных родителей, склонность фантазировать и лгать, бесправное положение и чувство стыда. На людях она носила маску открытости и дружелюбия, но это была просто защитная реакция, хотя и нельзя утверждать, что в приемной семье с ней жестоко обращались. Зазор между тем, какой она казалась и какой была на самом деле, заполнялся фантазиями, дававшими ей, вероятно, ощущение собственной значимости и самоуважения, которых ей очень не хватало. Судя по грандиозности лжи, она остро ощущала пропасть между своими желаниями и реальностью.

Ее сводная сестра Элизабет вышла замуж за церковного дьякона Орамела Бригэма, который переехал жить к жене. Осталась в одном доме с молодоженами и Джейн, продолжая служить у них горничной. Ей неоткуда было ждать наследства, у нее не было ни социального статуса, ни профессии, ни образования (кроме школьного), ни мужа, ни своей семьи. Хотя Бригэмы, по всей видимости, относились к ней хорошо, какая-то кошка между ними все-таки пробежала. Отношения становились все более натянутыми, и в конце концов Джейн покинула дом, в котором прожила почти двадцать лет. Это было в 1885 году. Элизабет заверила Джейн, что она может приходить в гости в любое время и что «для нее здесь всегда найдется комната».

Чем Джейн занималась следующие два года, достоверно неизвестно. В те времена у «приличной» незамужней женщины возможностей для заработка было немного: школьная учительница, швея, горничная или работница текстильной фабрики. Джейн такие варианты не устраивали, воображение рисовало ей гораздо более грандиозные картины будущего. И вот в 1887 году психопатка Джейн в возрасте тридцати трех лет решила стать медсестрой. Она поступила в школу медсестер при Кембриджской больнице в Бостоне.