Книга Святой сатана, страница 61 – Анатолий Леонов

Рассерженный Пантюша, здоровый сон которого оказался безнадежно испорчен, вышел узнать, в чем дело, и нашел бездыханное тело отца Симеона в окружении двух десятков выпущенных кем-то из стойла свиней. Не без труда, при помощи увесистого дреколья и крепкого словца изгнав с выгула животных, озверевших от вкуса крови и сырого мяса, Пантюша оставил Фрола охранять труп, а сам опрометью побежал с докладом к отцу наместнику.

Пока скотник рассказывал Феоне о случившемся, они успели пересечь Соборную площадь и, отворив скрипучие ворота, зайти на скотный двор. Феона, не торопясь, осмотрелся, стараясь сразу отметить для себя самое примечательное из попавшего на глаза. По опыту он знал, что первый взгляд, по горячим следам, всегда подмечает на месте преступления что-то очень важное, но без должного внимания быстро остывает, оставляя в душе болезненное чувство упущенного.

Выгульный двор был пуст. Только посередине его все еще лежало растерзанное тело отца ключника, превращенное кабаньими клыками в кровавое месиво. Свиньи, закрытые в кошарах, давно успокоились и вели себя вполне миролюбиво. Зато младший скотник Фрол, будучи далеко не самым храбрым представителем рода человеческого, даже вооружившись березовым дрыном, чувствовал себя далеко не уютно. Он сидел на заборе и стучал от страха зубами, стараясь не глядеть на останки, лежащие на земле.

Короткая летняя ночь на севере похожа скорее на обычные сумерки, дремотное забытье между вчера и сегодня. И все же света яркой луны и молочно-серого зарева на восходе, достаточных для того, чтобы смотреть, было недостаточно, чтобы видеть.

— Огня! – потребовал Феона.

Фрол и Пантюша засуетились, снуя по двору с масляными фонарями. Работа их не была напрасной. Скоро свет факелов, вставленных в железные скобы частокола, осветил выгул почти как днем. Впрочем, кажется, лишь для того, чтобы подтвердить слова отца Феоны, утверждавшего в разговоре с отцом наместником, что искать следы вокруг тела, брошенного в свинарнике, дело гиблое. Труп ключника почти утонул в грязной жиже, в которую превратилась земля, изрытая и вспаханная свиными рылами и острыми копытами. Тем не менее после более внимательного осмотра некоторые выводы стали очевидными.

Первое – труп не только не был съеден, на что скорее всего рассчитывали преступники. Времени не хватило даже на то, чтобы изувечить его до неузнаваемости. Определенно душегубцы не знали о трудниках, часто остававшихся в свинарнике на ночь, а значит, либо плохо, либо совсем не разбирались в монастырских делах. То есть людьми они, скорее всего, были пришлыми.

Второе – хлев не был местом убийства отца Симеона. Слишком мало крови было как на самом трупе, так и вокруг него, а между тем Феона, кроме перерезанного горла, насчитал еще десяток глубоких колотых ран. То есть отец Симеон должен был бы утонуть в собственной крови, чего на самом деле не было. Крови в столь массивном теле, которым обладал покойный ключник, оказалось совсем немного. Из чего следовало, что после убийства труп монаха некоторое время лежал где-то в укромном месте и только потом был перенесен в свинарник.

Третье умозаключение разумно дополняло предыдущие – убийц было по меньшей мере двое. Об этом говорил вес отца ключника. Перенести девять пудов мертвой плоти с места убийства до свинарника и при этом не оставить по дороге никаких следов – задача трудновыполнимая для одного даже очень сильного человека.