Книга Святой сатана, страница 33 – Анатолий Леонов

— Монастырь – это хорошо! – вкрадчиво прошелестел на ухо Стромилову до того сохранявший молчание пресвитер Варлаам.

Отступив на шаг, он не мигая уставился воеводе куда-то в область между носом и губами.

— Если спасение есть единение человеческого духа с Духом Божиим, то где, как не в доме Божием, это единство возможно? Монастырь – место праведников, живущих по Заповедям Христа, что само по себе и есть лекарство! Как считаешь, воевода?

До слез расстроенный Стромилов печально хлопал глазами, пытаясь постичь суть обращенной к нему речи пресвитера, но ответить рассудочно и одновременно благомысленно у него никак не получалось. Впрочем, выяснилось, что ответа от него никто и не ждал. Глебов пронзил воеводу острым, как удар боевого «засопожника», взглядом.

— Мнится мне, что болезнь бывшей царской невесты не столь загадочна, сколь подозрительна. Поговаривают, будто и виновник имеется? Врут люди, аль нет?

— Отчего врут? – пожал плечами устюжский голова. – Есть у нас подозреваемый. Лекарь Преториус.

— Задержали душегуба? Чего говорит? – оживился вдруг Шереметев.

— Ничего. Вчерашнего дня со стены упал. Убился насмерть!

Обычно сдержанный и любезный с собеседниками боярин покрылся красными пятнами, что выдавало в нем крайнюю степень раздражения.

— Юрий Яковлевич, я воробей стреляный. Я два года Разбойным приказом управлял и знаю, что подозреваемые редко сами себе шеи ломают! Дознание твои люди ведут?

— Мои.

— Будешь докладывать мне о нем каждый день.

— Как прикажешь, Федор Иванович! – склонился в поясном поклоне Стромилов, тяжело отдуваясь и тайком вытирая пот со лба.

Между тем воеводская усадьба продолжала галдеть на разные голоса, точно городской рынок в субботу. Повсюду шныряли загадочные люди, одетые едва ли не в исподнее, ломовики с крючниками в ожидании дальнейших распоряжений начальства дремали под телегами или с сонным видом болтались по двору, присматривая все, что плохо лежит. Откуда-то появились свободно гуляющие у коновязей куры с общипанным петухом и даже одна свинья, завалившаяся спать у куста смородины. Шереметев бросил взгляд на своих усталых спутников.

— Скажи, Юрий Яковлевич, как радушный хозяин ты, конечно, уже придумал, куда нас разместить? Люди мы, как видишь, шумные, хлопот с нами много будет!

— Так чего? Конечно! – пожал плечами Стромилов, нутром осознав, что для него наступил самый важный момент разговора. – Хотел бы я предложить дорогим гостям свои хоромы для жилья, да вот беда, пожар в прошлом году всю усадьбу спалил. До сих пор не отстроился. Бедствую, аки сирота неприкаянная.

Стромилов грустно оглядел двор, в котором следы былого пожара не узрел бы взгляд даже самого придирчивого мытаря.

— Городской гостиный двор даже предлагать не буду, – продолжил делиться мыслями хитрый воевода. – Там яблоку негде упасть. Послы Нидерладские вторую седмицу сидят. Жрут, пьют за мой счет, а их полста человек! Два посла, Альберт Бурх да Еган… тьфу… Фелтдриль, да с ними пятнадцать дворян, а еще тридцать дворянских людей, секретарь и пастор, поп ихний!

— Куда же нас определишь? – поинтересовался Шереметев.

Стромилов помялся, насторожась, и высказал наконец свою мысль.

— Хлопова с родней в Гледенской обители живет. Думаю, вам дознание с ней вести в монастыре все равно сподручней будет, а места там после обновления на всех хватит! Может, тогда, коль все так складно получается, к игумену Илларию и отправитесь?