Онлайн книга «Тайный гость»
|
Ночь выдалась безветренной и холодной. Прозрачный воздух был наполнен колючей свежестью, нещадно щиплющей за нос и жалящей горло, словно добрый глоток ледяной воды из студеного источника. Устрашающего вида огромная луна и яркие, как пламя свечи, звезды делали небо похожим на церковный купол во время праздничной службы, а ночь превращали в сумерки. Такое обычно бывает перед настоящей зимой, когда после необычной тишины приходит вдруг холодный северо-восточный ветер и город за пару суток тонет в глубоких сугробах затяжного снегопада, принесенного первой зимней непогодой. Обследуя дом снаружи, Афанасий разглядел на крыше, под коньковой слегой, незамысловатый подъемный гордень, состоящий из прочной балки и перекинутого через нее пенькового каната. Один конец веревки, к которой была привязана колодезная бадья, был предусмотрительно поднят на высоту чердачного окна и закреплен простым ведерным узлом, второй – свободный, называемый в народе лопарем, был скручен и болтался на палке, подсунутой под лобовую доску чердака. Сделано все это было для того, чтобы исключить любую возможность проникновения в дом постороннего. Афанасий только усмехнулся, глядя на эти жалкие потуги. Подняв с земли увесистый кусок битого кирпича, он примерился и зашвырнул снаряд в палку со скрученным лопарем. Кошачье зрение, как всегда, не подвело. Бросок, несмотря на изрядную темень, оказался точен. Палка с сухим треском вылетела из щели, и канат, разматываясь на ходу, упал на каменную отмостку. Монах настороженно огляделся. Кругом была тишина. Только от Москворецких ворот донеслось привычное по ночам: «Караул не спит». Половина дела была сделана. Теперь Афанасия занимал вопрос: есть ли в доме охрана, где она и сколько? Взяв в руки ходовой конец веревки, монах рывком дернул ее вниз. Узел тотчас развязался, и тяжелая бадья с жутким грохотом рухнула на землю, разбившись об мостовую. Шума это произвело немало. Спрятавшись за угол дома, Афанасий наблюдал, как из сторожки в одном исподнем, накидывая на плечи овчинный полушубок, выскочил старый сторож и заковылял к разбитой бадье, по дороге причитая по-немецки. — Arsch! Oberarsch![92] Глядя на закрытые деревянными ставнями окна, старик стал звать на помощь. — Günter! Günter! Шло время, ничего не происходило. Сторож, теряя терпение, стал орать громче и призывнее: — Günter! Was machst Du da für Scheiße?[93] Но и на этот раз никто не поспешил старику на выручку. Дом, как и до этого, выглядел тихим и пустынным. — Verdammte Scheisse! Du gehst mir auf die Eier![94] Нещадно ругая нерадивого Гюнтера, сторож снял с пояса связку ключей и, открыв входную дверь, скрылся внутри. Через некоторое время с треском распахнулось чердачное окно. Старик, видимо не нашедший напарника, решил в одиночку поднять наверх оба конца подъемного горденя и закрепить их на крыше, но так и не справился с этой непростой, как выяснилось, задачей. То ходовой конец разматывался до земли, не желая висеть на короткой скобе, то коренной конец, снабженный тяжелым крюком, срывался с гвоздя, зачем-то вбитого в лобовую доску, и падал вниз, вновь утягивая за собой веревку. — Scheiß auf alles![95] – озлобленно плюнул старик с чердака на землю. Спустя короткое время он появился на красном крыльце и, сердито звеня ключами, закрыл входную дверь на амбарный замок, после чего, прихрамывая, скрылся в своей сторожке. |