Онлайн книга «Тайный гость»
|
Для начала они допросили несчастную постельницу Петрониллу, которая, впрочем, ничего нового им сказать не смогла, а только плакала и просила милости и прощения. Отправив женщину обратно в застенок, они послали на двор Гавриила Васильевича Хлопова стрелецкого сотника Петра Бибикова с двумя стрельцами за женкой Манефой. Но обратно сотник вернулся с пустыми руками, доложив, что Хлопов встретил его весьма неприветливо и на двор не пустил. А еще кричал, что знать не знает ни про какую вещунью и в глаза ее никогда не видел. Когда же Бибиков стал настаивать на досмотре дворни, он пришел в ярость. Ругался матерно. Кулаками угрожал. Говорил, что знает, это, мол, все Мишка Салтыков воду мутит за то, что он ему прилюдно в Грановитой палате по морде дал. Обещал, если не отстанут от него, государю пожаловаться… Китайская ширма от удара тяжелой руки зашаталась и рухнула на пол. Инокиня Марфа – вся красная от гнева – спустилась со ступенек трона к вмиг оробевшим сановникам. Глаза ее метали молнии, лицо дергалось, будто в припадке падучей болезни. — Как смеет этот прыщ худородный вести себя со мной подобным образом? Доставить сермяжника во дворец, а будет сопротивляться – силой волоките! Надо сказать, что в своем раздражении мать царя серьезно погрешила против истины. Не были Хлоповы такими худородными, какими их представляла инокиня Марфа, и, уж конечно, никогда не были они сермяжного семени. Во всяком случае, не отпрыску Миши Прушанина[85] было мериться знатностью рода с потомками ордынского князя-чингизида, отъехавшего со своими людьми на Москву еще при Иване Калите. Как бы то ни было, мать государя есть мать государя, и за Хлоповым отправился уже целый отряд стрельцов во главе все с тем же Петром Бибиковым. На этот раз Гавриил Васильевич не рискнул проявлять непокорность и явился сам. Кроме того, не стал он отпираться и от «жонки» Манефы, жившей на его дворе. — Что ж, скрывать не буду, жила среди дворни такая баба, вдовица истопника Куземки Мокеева из села Сенева Алексинского уезда, – почесав подбородок, с видимой неохотой признался он. – Привез ее на двор без ведома мой эконом Спирька Егошкин, за что ужо получит от меня плетей на конюшне! — Так где же та баба, Гаврило Васильевич, почто с собой не привел? Хлопов с удивлением оглядел дознавателей и развел руками. — Так нет ее! — Как нет? Куда же делась? — Обратно в деревню отправил. Зачем она мне? Суета одна! На этом допрос, не начавшись толком, прерван был. Без вдовицы Куземкиной смысла в нем не было. А до Алексина путь неблизкий. Почитай, двести верст да обратно столько же. Послать за Манефой решили царского трубника Ивашку Фомина с государевым указом, а до той поры все расспросы по делу прекратить. — Иди домой, Гаврило Васильевич. Понадобишься – вызовем! – сухо произнес Борис Салтыков и демонстративно отвернулся от Хлопова. Хлопов, в свою очередь, не удостоил вельможу прощанием, зато в пояс поклонился китайской ширме. — Низкий поклон тебе, государыня-матушка, от покорного и послушного слуги твоего Гаврилки Хлопова! Прошу, не оставь меня, верного раба твоего, милостью своей, а уж я, недостойный, служить тебе буду верой и правдой! — Ступай с миром, Гаврила! – раздался из-за ширмы недовольный голос инокини Марфы. |