Книга Гейне. Двойная игра, страница 97 – Анатолий Леонов

У англиканской церкви Святого Андрея стояла группа американских солдат. Они о чем-то разговаривали и громко смеялись. Двое из них снимали здание собора на свои фотоаппараты, обмениваясь репликами. К тротуару были небрежно припаркованы офицерский «Виллис» и грузовой пятитонный «Додж». Татьяна, со стопкой книг по режиссуре кино, перевязанных грубой бечевкой, спокойно прошла мимо, не удостоив их взгляда. С недавних пор их нахождение в столице перестало вызывать удивление у москвичей. Американцы проводили стройную фигуру красивой девушки долгими, весьма сальными взглядами. Кто-то даже присвистнул от восхищения и что-то прокричал вслед. Но Березанцева не обернулась и после этого. Она просто вошла в свой подъезд.

Татьяна открыла дверь квартиры и по привычке повернула выключатель в прихожей. Выключатель щелкнул вхолостую. Электричество в городе включалось для населения лишь на некоторое время. Впрочем, днем потребность в освещении не являлась насущной необходимостью. Татьяна скинула с ног жесткие и тесные туфли. Запрыгнула в мягкие домашние тапки отца и подняла глаза на вешалку. На пустой вешалке, на крайнем от двери рожке, висел белый вязаный шарф. Захлебнувшись от волнения, она бросилась в гостиную, теряя по дороге тапки, и, словно завороженная, остановилась на пороге.

У окна, спиной к двери, стоял Демьянов и всем телом опирался на металлическую трость. Библиотечные книги по режиссерскому мастерству с грохотом выскользнули из рук. Татьяна со стоном осела на пол.

— Ой, Шурка! Живой!

Демьянов обернулся и, сильно хромая, бросился к жене. Он сел перед ней на колени и осыпал лицо поцелуями.

— Танюша, милая, любимая!

— Ты? — словно не веря себе, спросила она. — Это правда ты?

— Я! Я же обещал вернуться, вот и вернулся!

— Живоооой! — по-бабьи завыла Татьяна и, заливаясь слезами, обняла мужа за шею, спрятав заплаканное лицо в складках одежды на его груди.

Гейне сидел на конспиративной квартире в бывшем доме «Сахаротреста» на 2-й Тверской-Ямской и добрую половину дня писал отчет о своей «командировке». Огромная вереница людей и событий. Имена, фамилии, обрывки биографий и личные истории, которые разведчик держал в памяти, все это время требовали вдумчивого осмысления и последовательного переноса на листы бумаги, лежащие перед ним. Сам по себе процесс этот был долгим и утомительным. Его холодный разум, словно механический арифмометр, без видимого напряжения выдавал информацию обо всем, когда-либо виденном и слышанном, но вот облечь это в литературную форму, благоприятную для прочтения, оказалось делом непростым.

Дверь в комнату со скрипом отворилась. Судоплатов одним взглядом окинул помещение и, перешагнув порог, направился прямо к Демьянову, подскочившему при его появлении и вставшему навытяжку.

— Творишь? — ехидно спросил, пожимая руку.

— Отчет… — болезненно ухмыльнулся Гейне, почесывая затылок.

— Ну-ну.

Судоплатов взял со стола лист, исписанный четким красивым почерком и прочитал вслух:

— Меня проводили в ту же комнату, где допрашивали. Там был накрыт стол, сервированный для ужина. Старший по чину офицер обратился ко мне, радушно приглашая за стол: «Господин Александр, коньяк, водочка. За успех! Будем вместе работать. Вам некоторое время придется побыть в концлагере, куда мы отправим вас завтра». Тут же начался инструктаж. Он подействовал на меня так, как шпоры на скакуна. Значит, игра началась…