Книга Гейне. Двойная игра, страница 93 – Анатолий Леонов

— И какие у нас глаза? — улыбнулся Гейне.

— Наглые!

Всю оставшуюся дорогу до аэродрома они ехали молча…

В десантном отсеке «Юнкерса Ю-52» шум авиационных двигателей был бы нестерпим, если бы не защитные шлемы, закрывавшие уши. С потолка свешивались и болтались из стороны в сторону какие-то тросы. Корпус самолета трясло, будто деревенскую телегу на проселочной дороге.

И так весь полет, который продолжался уже не менее четырех часов.

Гейне сидел на откидной лавке в прыжковом комбинезоне грязно-зеленого цвета с парашютом за плечами и старался не думать о предстоящем прыжке. Держась за фалы, натянутые вдоль отсека, к нему пробрался немецкий летчик с нашивками гуаптмана на рукавах прыжковой куртки. Низко склонившись, он заорал, стараясь перекричать шум двигателей:

— Макс, ты в порядке?

Вместо ответа Гейне показал гауптману поднятый вверх палец.

— Отлично! — вновь заорал немец. — Твой напарник спекся. Блюет в клозете. Прыгаешь первым. Готовность десять минут.

Летчик хлопнул разведчика по плечу и ушел в кабину. Демьянов проводил его долгим, ничего не выражавшим взглядом и, отвернувшись, прижался лбом к иллюминатору. Снаружи ничего не было видно, только один бесконечный океан белых облаков.

Парашют повис на макушке одинокого дерева на краю леса. Был бы опыт прыжков, можно было бы избежать неудачного приземления и не болтаться на сосне, как большая шишка. Невдалеке виднелись крыши небольшой деревни. Гейне достал нож и начал обрезать стропы, как инструктировал его гауптман перед посадкой в самолет. Прыжок с самолета у Гейне получился не очень удачным. Прыжок с дерева не получился совсем — приземление на землю оказалось весьма жестким: Демьянов подвернул ногу и некоторое время лежал, до крови кусая руку, чтобы не стонать слишком громко. Наконец, немного придя в себя, он скинул прыжковый комбинезон, оставшись в форме старшего лейтенанта Красной армии. Прыгая на одной ноге, Гейне подобрал с земли подходящую палку и, опираясь на нее, повернул в сторону ближайшей деревни.

— Далеко собрался, фриц? — раздался за спиной звонкий, почти детский голос.

Гейне обернулся. За его спиной собралась толпа баб и стариков, вооруженных косами и вилами. Впереди всех находился конопатый мальчишка лет шестнадцати с охотничьим ружьем в руках.

— Какой же я фриц? Я наш. Советский. Видишь форму?

Демьянов свободной рукой схватил себя за ворот гимнастерки и показал петлички с «кубарями» старшего лейтенанта.

— Ага, говори! — шмыгнул носом парнишка. — Форма наша, а парашют и комбез немецкие!

— Разбираешься!

— В ДОСААФ ходил.

Парень угрожающе направил на Гейне ствол ружья. Разведчик невозмутимо отвел ствол рукой в сторону от себя.

— Ладно, Карацупа^[32], ведите меня к председателю.

Возбужденная толпа, взяв «диверсанта» в плотное кольцо окружения, медленно направилась в сторону деревни, бдительно следя за каждым его шагом.

Изба председателя всех желающих посмотреть на диверсанта вместить не смогла. Многие стояли во дворе и заглядывали в окна. Председатель, однорукий инвалид лет пятидесяти, с удивлением смотрел на Демьянова, который, импровизируя, сочинял легенду своего чудесного приземления на окраине его деревни.

— Сегодня был сброшен с немецкого самолета диверсант. Меня выбросил наш самолет, который преследовал немецкий. Я должен сейчас же сообщить в ближайшее отделение госбезопасности об этом. Дай лошадь, председатель.