Книга Гейне. Двойная игра, страница 38 – Анатолий Леонов

Но все это произойдет только через долгих 14 месяцев. А пока немецкое командование эвакуировало подальше от линии фронта все наиболее важное и наиболее ценное. Кто бы мог поручиться, что пресловутая и разрекламированная «линия фюрера» не рухнет под яростным напором Красной армии? Видимо, в этот ценный актив попал и «напуганный инженер» Александр Демьянов.

Патруль из роты фельджандармерии, приданной 9-му армейскому корпусу генерала Ханса Шмидта, вел Демьянова по железнодорожным путям станции Гжатска. Кругом видны были следы недавних бомбежек. Еще дымящиеся черные воронки в окружении грязных комьев льда и снега. Разрушенные ангары и ремонтные мастерские. Разорванные в клочья куски парового котла и какого-то железнодорожного оборудования, поврежденные колесные пары и дотла сгоревшие вагоны. Особняком стоял разбитый и почти полностью разобранный бронепоезд, на котором еще можно было прочитать надпись: «За Сталина».

На стене разрушенной котельной слабый ветерок трепал старое, пожелтевшее от времени объявление городской управы, гласившее следующее:

«1. Всем гражданам (без различия пола и возраста) настоящим запрещается хождение на лыжах. Нарушение карается арестом. Начиная же с 1 января 1942 года лица, обнаруженные постами на лыжах, будут, как правило, последними пристрелены.

2. Все имеющиеся у граждан (без различия пола и возраста) лыжные принадлежности, как то: лыжи, лыжные палки, ремни и пр., — должны быть немедленно сданы в ближайшую местную комендатуру или ближайшую воинскую часть.

3. Всем гражданам (без различия пола и возраста) воспрещается в установленный местной комендатурой ночной период времени оставлять свои жилища. В исключительных случаях комендатура выдает специальные пропуска. Лица, обнаруженные в указанное время без специальных пропусков вне своих жилищ, будут строго караться (вплоть до смертной казни).

4. Лица, имеющие еще до сих пор не сданное оружие (огнестрельное и холодное), должны его немедленно сдать в ближайшую местную комендатуру или ближайшую воинскую часть. Неповиновение карается смертной казнью.

Главнокомандующий немецкими войсками.

6 декабря 1941 года».

Несмотря на то что объявление было составлено чудовищно безграмотно, от лица никогда не существовавшего в реальности главнокомандующего немецкими войсками, оставшимся в живых жителям города от того было не легче, ибо оно гарантировало им только смерть.

Рядом с котельной несколько железнодорожников под присмотром караульного, несмотря на лютый мороз, чинили разбитое полотно. Один из рабочих, здоровый, как владимирский тяжеловоз, прервал работу и сопроводил проходившего мимо Демьянова усталым и безразличным взглядом. Узнав в ленивом рабочем своего сокурсника Мотыля, Гейне неуловимым движением руки подал ему условный знак.

— Arbeiten! Schwein!^[19] — высоким визгливым голосом закричал караульный, прыгая на месте и хлопая себя руками по плечам.

— Яволь. Хер! — простуженным голосом прохрипел Мотыль и неспешно вернулся к работе под сдержанные смешки остальных железнодорожников.

На дальних путях стоял под парами один единственный паровоз с прицепленной к нему парой штабных вагонов и двумя десятками теплушек, из которых доносились смех, песни и звуки губных гармошек. Повод к хорошему настроению был очевиден. В вагонах немецкие солдаты направлялись в тыл на переформирование. Изрядно потрепанные, но живые! Мотыль, склонившись, тихо спросил у одного из железнодорожников: