Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 417 – Джон Сан

Сквозь оглушительный звон в ушах и вой сирен, сквозь скрежет занесенной над ней механической руки, она смотрела только на багровые цифры, отражающиеся в черном, слепом черепе Инквизитора.

«…99.8 %…»

«…99.9 %…»

Рука демона рванулась вниз.

ГЛАВА 76: ГОЛОС ИЗ БУДУЩЕГО

Смерть имеет свою собственную, уникальную физику. Когда человеческий мозг понимает, что фатальный исход абсолютно неизбежен, и никакие рефлексы «бей или беги» больше не способны спасти организм, восприятие времени ломается. Миллисекунды растягиваются в бесконечные, вязкие часы.

Элоди видела, как раскаленный, сплавленный в единый титановый монолит кулак Инквизитора опускается к ее лицу. Она видела это с пугающей, кристальной ясностью, словно смотрела замедленную съемку.

Она могла разглядеть каждую царапину на почерневшем от сажи и копоти гиперсплаве. Видела, как микроскопические капли ее собственной артериальной крови с шипением испаряются на горячем предплечье машины, превращаясь в крошечные облачка ржавого пара. Она слышала натужный, надрывный вой перегоревших гидравлических поршней в плечевом суставе терминатора, когда резервный микроконтроллер выдавливал из мертвых конденсаторов последние крохи энергии ради одного, финального добивающего удара.

Расстояние сократилось до десяти сантиметров. Жар от металла обжег ее побледневшую, покрытую холодным потом щеку.

Элоди не закрыла глаза. Ей было не страшно. Боль в разорванном животе, где титановый шип пробил брюшную аорту, отступила на задний план, скрытая густой пеленой терминального геморрагического шока. Холод начал подниматься от кончиков пальцев ног к груди — верный признак того, что сердце делает свои последние, пустые сокращения, перекачивая остатки крови.

Она просто смотрела в пустые, выгоревшие черные глазницы слепого хромированного черепа, нависшего над ней, и ждала темноты.

Девять сантиметров.

Восемь.

И в этот самый момент, когда титан должен был сокрушить ее лобную кость и навсегда оборвать пульс, ткань реальности в контрольном зале «Эдельвейса» разорвал звук.

Он пришел не от Хроносферы, содрогающейся в предсмертных темпоральных конвульсиях. И не от воющих сирен аварийного сброса.

Это был резкий, пронзительный, до боли в барабанных перепонках громкий всплеск радиостатических помех. Звук зарождался прямо на груди Элоди, в маленькой черной коробочке ее старой, перемотанной армированным скотчем тактической рации. Той самой рации, которая молчала мертвым грузом с самого Парижа.

Скайнет потратил колоссальные вычислительные мощности и гигантские объемы энергии, чтобы превратить гору Юнгфрау в электромагнитный саркофаг. Тысячи тонн горной породы, свинцовые экраны, активные генераторы помех и ретранслятор на Эйфелевой башне — всё это служило одной цели: отрезать Европу от остального мира. Сопротивление должно было умереть в слепой, глухой изоляции.

Но теперь всё изменилось.

Эйфелева башня рухнула в Сену, разорвав контур подавления. А здесь, внутри горы, вирус Джона Коннора, успешно интегрированный в систему на 99.9 %, последовательно отключал один протокол безопасности за другим. Внешние глушилки «Эдельвейса» обесточились. Более того, бушующая в шахте Хроносферы неконтролируемая темпоральная буря ионизировала воздух до такой степени, что сама шахта вентиляции сработала как гигантская антенна, вытянувшая сигнал с геостационарной орбиты прямо в желудок горы.