Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 117 – Джон Сан

Память обрушилась на него всей своей безжалостной тяжестью.

Засада. Падальщики. Элоди кричит его имя. Берг, падающий под ударами кувалд.

— Берг… Элоди… — прохрипел Эш, его голос был сухим, как пепел.

Он попытался пошевелиться. Тело отказывалось подчиняться, мышцы сковало судорогой. Он заставил свою правую руку двигаться, вцепился в руль и с нечеловеческим усилием воли оторвал грудь от колонки.

Он осмотрел кабину.

Они забрали всё. Рюкзак Элоди с диском. Станковый плазмомет Берга остался снаружи, разбитый. Автомат Элоди исчез.

Взгляд Эша медленно, сквозь пелену боли, переместился на заднее сиденье тягача.

И он замер.

Там, в густой тени, лежал Маркус.

Падальщики не тронули его. Возможно, в суматохе боя они просто не заметили его неподвижное, укрытое мраком тело. А возможно, увидев обнаженный хромированный череп и реактор в груди, они не посмели прикоснуться к своему «священному металлу», решив, что это спящий посланник Скайнета.

Какова бы ни была причина, машина осталась с ним.

Эш перевалился через спинку сиденья и тяжело рухнул на металлический пол рядом с терминатором.

Киборг был абсолютно мертв. Его плазменная ячейка, отдавшая критический заряд для запуска тягача, находилась в состоянии глубокой гибернации. Янтарный глаз не светился. Грудная клетка не издавала привычного гудения.

Эш прижался спиной к холодной стальной стене кабины. Он был один. Командир без отряда. Солдат без оружия. Человек, чье тело убивало само себя. И всё, что стояло между ним и окончательным поражением человечества — это кусок отключенного, искореженного железа, лежащий у его ног.

Лихорадка заставила его стиснуть зубы так, что треснула эмаль. Он закрыл глаза, пытаясь подавить рвущийся из груди крик бессилия.

Но в этой кромешной, отчаянной пустоте произошло нечто странное.

Голос Элоди, звучавший в его голове, ее слова, сказанные ночью у костра, всплыли из подсознания. «Мы храним память, потому что это наш чертеж… Без этой боли мы ничем не лучше их».

Боль не ломала его. Боль напоминала ему о том, что он всё еще жив. Что его люди где-то там, в руках монстров из плоти и крови. И что у них есть Диск.

Эш открыл глаза. Воспаленный, мутный взгляд сменился ледяной, хирургической четкостью абсолютной ненависти. Жар лихорадки не ушел, но теперь он горел холодным, синим пламенем.

Он не умрет в этой ржавой коробке. Не сегодня.

Эш наклонился к бесчувственному телу Маркуса. Здоровой рукой он нащупал толстый пучок проводов, торчащий из пробитой грудной клетки киборга, прямо над мерцающим в аварийном режиме контуром плазменной ячейки.

Он вытащил из ножен на поясе свой термо-нож. Оружие, способное резать броню.

— Подъем, жестянка, — прохрипел Эш, и его голос был страшнее любого рыка Инквизитора. — Ты мне должен. Время платить по счетам.

Он зачистил контакты на уцелевших проводах. Ему нужно было дать системе Маркуса шоковый импульс, обойти аварийный протокол гибернации и запустить ядро в режиме критического истощения.

Скайнет учил свои машины выживать. Эш собирался заставить эту машину умереть вместе с ним, если потребуется, но сначала они вывернут наизнанку весь этот мертвый город.

Эш замкнул контакты.

В полумраке кабины раздался громкий, трескучий разряд. Синие искры осветили окровавленное, покрытое сажей лицо Эша.