Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 104 – Джон Сан

Берг медленно кивнул.

— Двадцать первый год. Оборона Ливерпуля, — гигант откинул голову на бетонную стену, уставившись в потолок, словно видел там картинки из прошлого. — Скайнет тогда впервые применил фосфорные заряды. Выжигал нас из подвалов, как крыс. Мы отступали. Наш отряд оказался зажат в разрушенном госпитале. Там были дети. Сироты, которых Сопротивление пыталось эвакуировать.

Берг горько усмехнулся.

— В тот день мы поняли, что машины умнее нас. Т-600 прорвались в подвал, где прятались дети. Мы были отрезаны завалом, не могли пробиться. И тогда Оксана… она была совсем девчонкой еще. Меньше тебя. Она нашла вентиляционную трубу. Слишком узкую для взрослого, но она пролезла.

Гигант тяжело сглотнул.

— Она не стала стрелять. У нее был только старый дробовик. Она начала кричать. Она кричала, пела, стучала железом по трубам, привлекая внимание сенсоров на себя. Она заставила Т-600 отвернуться от детей и стрелять по ней. Она водила их за нос по этим техническим коридорам почти двадцать минут. Дала время саперам пробить стену и вытащить детей.

— Но они ее достали? — прошептала Элоди.

— Касательное попадание плазмы, — Берг провел пальцем по своей левой щеке, повторяя линию страшного шрама Оксаны. — Прожгло щеку насквозь. Сожгло голосовые связки перегретым газом. Когда мы ее вытащили, она даже не могла стонать от боли. Просто смотрела на нас своими серыми глазами. С тех пор она и носила эту бандану. И никогда больше не издала ни звука. Ей это было и не нужно. Я понимал ее с полувзгляда.

Берг замолчал. Только сейчас Элоди поняла, насколько глубокой и трагичной была связь между этим гигантом-фаталистом и немой женщиной. Они были двумя сломанными деталями в этом мертвом мире, которые идеально подошли друг другу. И теперь одна деталь была уничтожена.

— А кем был ты, Берг? — тихо спросила Элоди, подтягивая колени к груди. — До Судного Дня? Ты ведь не всегда был тяжелым пехотинцем.

Берг посмотрел на свои огромные руки и усмехнулся. Это была странная, теплая улыбка, совершенно не вязавшаяся с его брутальным видом.

— Я был докером. Работал в порту в Гамбурге, — произнес он, и в его голосе зазвучала легкая, почти неуловимая тоска. — Грузил контейнеры. Пил пиво по пятницам. По выходным ходил на побережье, слушал, как бьются волны о волнорезы. Я любил море, Элоди. Запах соли, крики чаек. А когда небеса упали на землю… от моря остался только токсичный ил, по которому мы вчера ползли. Я взял в руки пулемет, потому что это было единственное, что у меня получалось делать так же хорошо, как таскать ящики.

В углу дота раздался тихий, скрежещущий звук.

Маркус, всё это время находившийся в гибернации, активировал аудиомодуль. Его единственный янтарный глаз мигнул.

— Логический парадокс, — монотонный, лишенный интонаций голос киборга разрушил человеческую теплоту момента.

Берг мгновенно напрягся, его взгляд потяжелел. Элоди вздрогнула.

— Что тебе нужно, жестянка? — рыкнул гигант.

— Анализ ваших вербальных коммуникаций выявил противоречие, — терминатор не обратил внимания на агрессию. Для него это был просто обмен информацией. — Биологическая единица «Оксана» пожертвовала своими голосовыми функциями и физической целостностью ради спасения нежизнеспособных органических объектов (детей). Впоследствии она пожертвовала своей жизнью ради сохранения биологической единицы «Берг». Биологическая единица «Берг» испытывает снижение боевой эффективности из-за активации процесса «скорби» по утраченной единице.