Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 8 – Сергей Орлов

Старик замолчал. Соломенная труха на полу шевельнулась и потянулась к нему, будто в амбар потянуло сквозняком, которого не было, а по седой бороде поползла серая рябь.

— Придержи язык, мальчишка. — Голос остался спокойным, и от этого стало заметно неуютнее. — Я Морраг. Я не был жертвой никогда и не буду ею впредь. И говорю я сейчас с тобой единственно потому, что хочу прекратить творящуюся несправедливость.

Надо же, какие мы обидчивые. Ну ладно… учтём на будущее.

— О какой несправедливости речь?

— Тихон был крупицей, песчинкой в том, что раскручивается в этом мире уже не первый год. Я давно сюда не заглядывал и упустил тот час, когда всё ещё можно было остановить малой кровью.

— Упустил? — Я приподнял бровь. — А поговорить со своими, как со мной сейчас, тебе кто мешал? Явился бы, объяснил, что так делать нехорошо, и разошлись бы по домам.

— Поговоришь с ними, как же. — Впервые за весь разговор в чужом голосе прорезалось что-то вроде усталости. — Я попробовал вразумить двоих особо ретивых. И знаешь, чем это кончилось? Свои же решили, что устами этих двоих говорит мой старший братец. Что это Ярг с ними что-то сделал, лишь бы я не вернул свою силу в этом мире. Так что их зарезали, той же ночью, и моего разрешения для этого никто не спрашивал. А на большее, чем разговор, у меня пока не хватает сил.

Логично, кстати. Словами перебудить фанатика — гиблое дело. Чем разумнее ты приводишь доводы, тем больше агрессии получишь в ответ. А может, там и вовсе нет фанатиков. Может, управляют этими идиотами жадные до силы люди, которым на мнение Пепла плевать с высокой колокольни. И будут это делать до тех пор, пока им не надают по шапке.

Ну и третий вариант, самый простой: Морраг мне сейчас нагло и с чувством звездит. Его я тоже со счетов не сбрасывал.

Только проверить бога мне было нечем: Дар эту тварь в упор не видел. Оставалось старое переговорное правило: длинное враньё всегда сыплется на деталях. Так что пусть говорит — чем больше подробностей я из него вытяну, тем проще будет поймать его на нестыковке.

— Ладно, зайдём с другой стороны, — сказал я. — Ты говорил про несправедливость. О чём речь? Если про этот храм, то могу сразу расстроить: туда тебе пути больше нет.

Старик покачал головой.

— Храм — мелочь, дальняя лавка на отшибе. Главное непотребство творится во Вьюжном. В том самом месте, куда направляется ваша группа.

— Откуда ты знаешь, куда мы направляемся?

Старик скептически приподнял бровь.

— Я бог, мальчишка. Я многое знаю.

— А ещё тебе досталась память Тихона.

— Ну и это, — не стал спорить Морраг. — А раз группа у вас подобралась весьма… необычная, то и задание во Вьюжном у вас, надо думать, серьёзное. И вот его выполнение может оказаться в моих интересах.

И снова Пеплу удалось меня удивить.

— Извини, конечно, но ты тут каким боком? И даже не думай, что я стану раскрывать перед тобой детали нашего дела.

— Оставь детали при себе, меня они совершенно не интересуют. — Голос старика снова потяжелел. — Здесь, в Ольховке, Тихон воровал мою силу десять лет, но всё, что он успел нацедить в этой деревне, во Вьюжном крадут за одну ночь. А потом этой же силой там переделывают живых людей в странных существ, которых вы называете зверолюдами, и гонят их партиями, как скот с ярмарки. Ты спрашивал, о какой несправедливости я говорил? Вот об этой самой.