Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 54 – Сергей Орлов

Он встал и потянулся, упершись руками в поясницу.

— А теперь, вали отсюда. Мне скоро уезжать, и я хочу побыть со своей женщиной.

Данила его уже не слышал, так как внимательно изучал кинжал. Серебро было настоящее, а не накладка на олове, и это он различал по весу и по тому, как оно потемнело в углублениях узора. Кожа тоже была настоящая. Он вынул клинок на палец, увидел ровную кромку по всей длине и вложил обратно. Потом он попробовал прикинуть, сколько такая вещь стоит на рынке, и мысленно присвистнул.

— Марек, — сказал он. — Это же сколько…

— Я что-то непонятно сказал? — поднял бровь Марек.

Данила засуетился, поднялся с лавки, зацепил её коленом и придержал, чтобы не грохнула. Затем аккуратно взял кинжал, будто это была драгоценность, прижал к груди и пулей вылетел на улицу.

* * *

Несколько дней спустя…

Холодные камни артефактор поставил в тот же вечер: один в стену над столом, второй между балок в потолке, третий в пол под доской. С тех пор в лаборатории у Надежды тянуло холодом снизу, от пола, и жара её больше совершенно не беспокоила.

После отъезда Марека дни у Данилы пошли на один лад. Утреннее построение, разминка, работа по парам, потом он отпускал младших к обеду и собирал их снова после, а к вечеру гонял по третьему разу, уже тех, кто выдерживал. В перерывах он тренировался сам и разбирал программы, которые Артём расписал ему отдельно, для него одного.

Ему хотелось не просто выучить приёмы и порядок занятий, а понять, как Артём думает, из чего собирает такую программу и почему одно ставит раньше другого, чтобы однажды принести ему свою собственную методику и увидеть, как тот удивится.

При этом вечера у него оставались свободными, но он быстро нашёл им применение.

Дело в том, что Даниле нужно было больше практики и понимания разных стилей боя. На площадке все дрались одинаково, потому что учил всех один человек, и удивить там Данилу давно уже было некому. А ему хотелось посмотреть на знаменитых кулачников с рудников, на мужиков, отлично владеющих ножами, на залётных бойцов, которые сражаются и вовсе непонятным ему оружием.

И таких можно было увидеть только в одном месте, на другом конце города.

Ходить туда Данила начал ещё при Артёме, когда про «Яму» ему рассказали парочка бывших ходоков во время одной попойки. Идти было минут двадцать, и он выходил затемно, чтобы не толкаться на людной улице. Улицу развезло ещё с осени, и грязь под ногами прихватило тонкой наледью, которая ломалась под сапогом и уходила в жижу.

Заведение называлось «Ямой» и стояло в старых складах у самой стены. Пускали туда осторожно, по приглашениям, и только через замаскированный вход со стороны глухого проулка, а деньги у гостя проверяли сразу на пороге, чтобы внутри не оказалось какого-нибудь чудака без копейки за душой.

Данилу это полностью устраивало. Он знал, что заведение принадлежит Щербатому, а тот с Артёмом, вроде как, в контрах, и значит, знакомых здесь ему встретить было неоткуда. Парень прекрасно понимал, как отреагирует Морн, если узнает об этих походах, поэтому держал всё в строгом секрете: приходил в капюшоне, вставал у второго столба, где темнее всего, и уходил за четверть часа до конца, пока народ ещё смотрел последний бой.

Внутри пахло потом, махоркой, пролитым пивом и мокрой рогожей. Двери в «Яме» держали закрытыми, проветривать было нечем, и весь этот запах вместе с дымом стоял под потолком сизым слоем.