Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 21 – Сергей Орлов

Но Зорянкин брат этого даже не заметил. Свежая ссадина у него на виске побелела, губы ходили ходуном. Он не отводил глаз от сестры, которую схоронил девятилетним мальчишкой.

А слепая Аглая её не видела. Она стояла в первом ряду, в чёрном платке, и лицо держала чуть левее прохода в храм. Но каким-то образом почувствовала приближение дочери раньше половины зрячих: пальцы нашарили рукав соседки и вцепились так, что та не посмела отнять руку.

— Зорюшка… — выдохнул кто-то из стариков, и шапка сама поползла с седой головы.

Зоряна остановилась в трёх шагах от порога. Босая, в платье из лоскутов и листьев.

По платью шёл огонь. Он занимался у края листа, гас, вспыхивал ниже, но ткань под ним оставалась целой — ни дыма, ни обугленной кромки. Зоряна стояла прямо, руки опущены, подбородок поднят. Ни одного движения на публику, хотя люди смотрели только на неё.

Она обвела площадь глазами. Не спеша, будто осматривая каждого жителя в отдельности.

— Здравствуйте, люди добрые… — сказала она.

Говорила она тихо, но услышали её все, до последнего мальчишки на поваленной сосне. Взгляд её остановился на первом ряду.

— Мама…

Аглая отпустила рукав соседки и повернулась к дочери. Рука так и осталась висеть в воздухе.

— Митя…

Митяй сел. Ноги его не удержали, и он опустился прямо там, где стоял, у ножки стола.

— Вырос-то как.

Потом она посмотрела туда, где двое гвардейцев держали Ермила.

— Ермилушка…

Мужчина поднял голову. Гвардейцы переглянулись и отпустили его.

— Здравствуй, — сказал он. — Родная…

Зоряна кивнула ему и снова повернулась к людям.

— Меня прислал огонь, чтобы рассказать вам правду…

Люди молчали.

— Я никогда не гасила огонь храма. Долгое время я стерегла его и пыталась понять, что именно его травит.

Народ зашептался, но Зоряна ждать, пока шёпот уляжется, не стала.

— Тогда же я и поняла, что травит кто-то из наших. Оттого и не могла никому рассказать: если это свой, то к кому мне идти за помощью? — Она на мгновение прикрыла глаза. — И решила разобраться сама, из-за чего меня и убили.

Пока все присутствующие смотрела на неё, я смотрел на Тихона. Картинно рыдать он перестал, но маску не снял: мокрые глаза, мелкая старческая тряска головой, скорбное лицо человека, которому от души жаль девочку.

— Но бог Огня велик, — продолжила Зоряна, — и он позволил мне остаться здесь, чтобы рано или поздно свершилась справедливость. Вы того не знали, а я все эти годы ходила по лесу и смотрела, как вы живёте. Пыталась подать весточку: огоньком, лесным дымом, дуновением ветра. Только сил заговорить с вами по-настоящему у меня не было. А потом в наших краях появился человек с истинным пламенем.

Она плавно указала на меня, и вся Ольховка развернулась в мою сторону.

— Этот благородный парень справился со своей миссией и вернул в храм настоящий Огонь.

Спасибо, Зоряна. Четверо суток я вбивал в головы, что мы артель наёмников, которая забрела сюда за лёгкими деньгами, — и всё эта легенда идёт лесом, так как мало кто поверит, что обычный наёмник владеет истинным пламенем.

Ладно. Своё дело эти слова сделают: мёртвой послушнице деревня поверит скорее, чем живому чужаку.

— А что до моего убийцы… — Зоряна помолчала. — Первые годы я не помнила ничего. Потом память стала понемногу возвращаться, но последние дни перед смертью так и не открылись. Ни лица душегуба, ни того, как всё случилось.