Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 150 – Сергей Орлов

Но её он, понятное дело, никогда не исполнит. Служба, мать её…

И я бы даже успел с глубоким пьяным сочувствием проникнуться тяжёлой сержантской долей, но именно в этот момент Сизый набрал в свою пернатую грудь побольше воздуха.

— БРАТА-А-АН!!! — заорал он на всю улицу.

Тут надо понимать одну важную деталь: вообще-то «братан» у Сизого — это мой эксклюзивный титул. Но когда наш пернатый гений заправляется алкоголем, его внутренний компас окончательно сбивается, и звание «братана» автоматически присваивается вообще любому существу мужского пола, которое попало в поле зрения и пока ещё не успело нагадить ему в душу.

В итоге за время нашего знакомства в этот почётный разряд успели попасть трактирщик, конюх, полковой лекарь и один раз — мельничное колесо, которое этот орёл по темноте и пьяни принял за кого-то родственного.

От резкого крика Сизого тот самый купец, что трогательно прижимал шапку к животу, на секунду перестал быть просто пассивным грузом. Он судорожно открыл правый глаз, попытался сфокусировать его на ночном небе Жаровска, ровным счетом ничего в этом устройстве мироздания не понял и с молитвенным вздохом зажмурился обратно.

Тем временем сержант Семёнов развернулся к нам всем своим широченным корпусом.

— Какой я тебе, мать твою, братан⁈ — рявкнул он с такой мощью, что где-то в глубине квартала перепуганно зашлась лаем дворовая шавка. — А ну свали с дороги, птица!

Сизый даже не моргнул. Он гордо расправил перья на груди, слегка качнулся на лапах и с невероятным чувством собственного достоинства чеканно сообщил:

— Я не птица, а боевая химера!

— Ты полтора метра пернатой хрени, вот ты кто! — невозмутимо парировал сержант.

— Вообще-то, метр пятьдесят шесть! — искренне возмутился голубь. Сделал паузу, на секунду задумчиво завис, переваривая сказанное… после чего встрепенулся, взъерошил перья ещё сильнее и пошёл в атаку: — Слышь, служивый, ты кого это сейчас хренью назвал⁈

Стражник, тащивший пьяную тушу в передней паре, издал странный сдавленный хрюк и торопливо уткнулся взглядом себе под ноги, пытаясь изо всех сил сохранить серьёзную физиономию.

Сержант же медленно перевёл тяжелый, налитый недосыпом взгляд с Сизого на меня. Было прямо физически видно, как в его уставшей голове с глухим скрипом пытаются сойтись два абсолютно нестыкуемых факта: солидный вид благородного господина в дорогом костюме и его сопровождение в виде пьяного неуправляемого пернатого бедствия и местного мошенника мелкого пошиба.

— Так, — сказал он. — А ты у нас кто такой?

— Артём Морн, — представился я, слегка качнувшись на ровном месте.

Пауза повисла такая, что было слышно, как где-то у реки журчит вода, а купцы у ног стражи сопят в четыре дырки.

По логике вещей дальше события должны были развиваться по одному из двух привычных сценариев. Либо сержант вытягивается в струнку — всё-таки фамилия Морн в Империи звучит так, что у мелкопоместных служивых автоматически поджимаются хвосты. Либо на его угрюмой роже проступит та самая брезгливо-опасливая гримаса, с какой приличные люди смотрят на ссыльного аристократа, про которого уже несколько месяцев шепчутся по всем кабакам.

Я, честно говоря, ставил именно на второй вариант.

— Морн… — медленно повторил сержант.

Он пожевал мою фамилию, будто пробовал на зуб сухую воблу, тяжелым взглядом изучил мою физиономию и наконец выдал с непередаваемой служебной тоской: