Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 117 – Сергей Орлов

Слегка щелкнув по золотому столбику пальцем, я отправил его в скольжение через весь стол прямо к локтям купца.

— Ваши деньги, уважаемый. С процентом за веру в общее дело, — весело произнёс я.

Бердышев медленно, словно тяжёлая осадная башня, опустил свой насупленный взгляд на гору фишек, подкатившуюся к его рукам. Потом так же неторопливо поднял глаза на меня. В его зрачках читалась глубокая, почти философская работа мысли.

— Ты дурак или прикидываешься?

На секунду я даже задумался.

— Пожалуй… по настроению, — с ленивым изяществом уронил я.

— Ну и юмор у тебя, парень, — буркнул Бердышев. — И всё же, убери. Я эти полторы тысячи отдал за хорошее зрелище. И, видит бог истинное пламя, я его получил. Так что я доволен. Более чем.

— Тогда с меня выпивка, — тут же подхватил я пьяную волну, разводя руками и едва не зацепив локтем проплывавшего мимо официанта.

— Вот это другой разговор! — крякнул купец. — Нальёшь мне чего покрепче, а заодно, раз уж мы так душевненько сошлись, расскажешь — какого хаоса ссыльному Морну вообще понадобилось в нашем славном Жаровске.

Пока Бердышев разворачивался в сторону барной стойки, атмосфера вокруг нашего стола окончательно разрядилась. Толпа зевак со вздохом разочарования начала расползаться по залу, а моя «команда сопровождения» моментально включила свои привычные модели поведения.

— Я осмотрюсь, — уронила Мира откуда-то из-за плеча, после чего профессионально растворилась в толпе.

А у нашего стола осталась Вика, которую от происходящего едва не разрывало на части. Наша «дознавательница» смотрела на солидный выигрыш с выражением глубочайшей жизненной несправедливости на лице: её искренне бесило, что я снова сыграл на грани фола, наплевал на все её разумные доводы и в итоге опять выкрутился — да ещё и с огромной прибылью.

Она посмотрела на фишки, потом на меня, потом на купца. Возвела глаза к люстре, к хрусталю, к самим небесам, явно спрашивая у них, почему этому пьяному дураку всё сходит с рук.

— Да делайте вы что хотите! — обречённо и зло махнула она рукой.

После чего с абсолютной, невозмутимой наглостью сгребла из моей кучи целую горсть золотых фишек.

— А я пойду и напьюсь! — отрезала Вика и, одарив меня свирепым взглядом, гордо поплыла к бару тратить мои же деньги.

Впрочем, дойти до стойки в гордом одиночестве ей не грозило. Там уже вовсю разворачивался отдельный, эпический по своим масштабам балаган, эпицентром которого выступала наша пернатая катастрофа.

— Братааааан!!! — перекрывая гул заведения, донеслось от дальней стены. — Тут столько всего наливают! Двадцать бутылок разных! Давай сюда!

Сизый стоял на барном табурете в полный свой полутораметровый рост, восторженно махал руками над головами испуганных посетителей и был совершенно счастлив. Бармен за его спиной стоял с мрачным видом и явно не знал, как справиться с этой ситуацией.

Я сгрёб оставшийся выигрыш, безжалостно утрамбовал фишки по карманам и переглянулся с Бердышевым. Размениваться на мелкие игры больше не имело смысла — кураж требовал продолжения, и мы не спеша поплелись к барной стойке, где Вика уже вовсю осваивала мои золотые.

Следующий час я провёл в режиме созерцательного угара: цедил из тяжелого стакана какую-то приторную дрянь со вкусом жжёного сахара, ощущал, как алкоголь мягко разглаживает извилины, и слушал Игната Бердышева. Купец разворачивал передо мной потроха Жаровска с той же упрямой, злой обстоятельностью, с какой деревенский мужик расковыривает на дворе телегу, показывая соседу, где именно та сгнила.