Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 112 – Сергей Орлов

Шулер бросил короткий, буквально в четверть секунды, взгляд куда-то поверх моего плеча. Моя «Оценка» тут же услужливо ткнула меня носом в нужную точку: у дальней мраморной колонны, лениво покачивая бокалом с тёмным вином, стоял немолодой господин с внешностью скучающего рантье. И этот господин едва заметно опустил веки, давая молчаливое добро.

Сигнал получен. Пора подсекать.

И Мойша подсёк. Кубок он тряс с особым, почти священным трепетом, заставляя кости выбивать внутри дробную, азартную трель. А затем впечатал серебро в стол с такой отчаянной силой, что тяжелые фишки на сукне ощутимо подпрыгнули.

В холле мгновенно стало тихо. Толпа вокруг ниши, казалось, перестала дышать, вытянув шеи. Замерли даже дамы у меня за спиной. В воздухе повисло звенящее напряжение: на кону стояло чьё-то годовое жалованье, и все это понимали.

Мойша выдержал длинную, мучительную паузу, вцепившись в серебро пальцами, и выжидающе уставился на меня. Ни ужаса, ни молитвы в его глазках не было — там сидело сытое, терпеливое спокойствие паука, под которым муха уже увязла всеми шестью лапками.

Под кубком лежало ровно семнадцать. И я не мог не восхититься: позиция была собрана ювелирно. Скажу «малая» — его палец перевернёт единицу на шестёрку, станет двадцать два, большая рука, простите, господин. Скажу «большая» — кости просто останутся лежать как лежат.

Шансов не было. Никаких. У любого другого человека в этом зале.

Я улыбнулся своей самой пьяной, самой беспечной ухмылкой, не спеша встретил выжидающий взгляд крупье и…

— Малая, — лениво уронил я.

Голова гуляла, будто я только что прокатился на карусели с ведром водки в обнимку, но внутри этого азартного тумана мысли звенели натянутой струной. Алкоголь не выключил мозг, он просто снял с него тормоза и выдал пожизненный абонемент на легкую дерзость. В таком состоянии всё это пафосное заведение с его хрусталем, бархатом и накрахмаленными воротничками казалось не элитным игорным домом, а дешевым шапито, где главный дрессировщик — я, а вместо тигров — слегка заигравшиеся обманщики.

Палец менялы на донышке кубка мгновенно сделал ровно то, ради чего этого жулика вообще сюда приставили. Едва уловимое, почти нежное движение — так трепетно не ласкают даже любимых женщин в первую брачную ночь — и под серебром единичка покорно перевалилась на шестёрку. Двадцать два!

Мойша сыто, с откровенным облегчением выдохнул носом. В его глазах уже вспыхнул тот самый сучий огонек деляги, который мысленно пересчитывает моё золото и придумывает, на какую именно кхм… даму легкого поведения его спустить. Он готовился сгрести гору монеток и уже потянул серебряный кубок вверх.

И именно в этот момент я положил свою ладонь ему на запястье.

Мягко так. Абсолютно по-приятельски, с лёгкой панибратской размашистостью. Именно так кладут руку на плечо старому доброму корешу, с которым не виделись пять лет, а тут неожиданно встретились в кабаке и выжрали на двоих канистру пива. Вот только серебряный колпак под его побелевшими пальцами не сдвинулся даже на сотую долю волоса. Мой захват мёртво зафиксировал его руку над столом.

— Удваиваю, — небрежно роняя слова сквозь сытую ухмылку, произнёс я.

Азартный гул, стоявший в холле — этот вечный шепот, стук фишек и дыхание просаживающих состояния идиотов — моментально надломился и начал стремительно затихать. Какая-то дамочка неподалеку замерла с сигаретой у рта, а вышибала у стены подозрительно напряг свои бычьи трапеции.