Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 95 – Сергей Орлов

Я перемахнул через низкий забор аглаиного огорода и зашагал по улице, на ходу собирая отряд по кусочкам, как тренер прикидывает состав перед матчем, когда половина основы в лазарете.

Расклад был так себе. Мира ушла к храму, и быстро её не вернуть. Сигнальную монету, которую Гепарда когда-то дала мне «попользоваться», она забрала ещё перед выездом. Мол имущество казённое, изволь вернуть, а свои сигнальные монетки покупай сам, они в любой приличной артефактной лавке продаются.

Вот только я не купил. Хотя, положа руку на сердце, и не смог бы: приличные артефакторы водятся только в больших городах, а до ближайшего нам топать дня три, не меньше.

Так. Дальше.

Вика и Сизый на дворе, сторожат пленных. Митяй с Ермилом почти наверняка у Тихона, где-то заперты. Живые ли, вопрос отдельный, и думать о нём сейчас точно не стоит.

План?

План простой. Сперва собрать свою команду, чтобы не лезть в пекло поодиночке. Потом навешать старику с манией величия. Потом вытащить пленных и уйти из этой чудесной деревни красавчиками.

Такой расклад мне определённо нравился.

Я двинул обратно к деревне. Быстро, но не бегом. Бег в деревне, где каждый второй с утра приклеился к окну, это флажок «у чужака что-то стряслось», а давать подсказки Тихону я пока что не собирался. Так что шёл я деловым шагом человека, который спешит по скучным хозяйственным делам и ни о чём таком не думает.

Улочка петляла между заборами, ныряла в проулки, огибала чью-то поленницу и покосившийся хлев. Я срезал где мог, держа в голове карту деревни, которую отпечатал ещё вчера, пока нас вели к дому старосты. Двор наш был на другом конце деревни и, что самое паршивое, дорога к нему вела ровно мимо дома Тихона.

Я поднял взгляд поверх заборов и наткнулся на взгляд старосты.

Он стоял у верстака и смотрел прямо на меня, спокойно и без удивления, будто ждал этой секунды всё утро и заранее знал, откуда я выйду. Время послушно замедлилось до вязкой капли, как всегда бывало у меня перед дракой, когда мозг вдруг начинает успевать обрабатывать больше информации, чем положено.

И в этой растянутой секунде я смотрел на седого доброго деда, который десять лет помогал слепой старухе, ставил на ноги её сына, и окончательно убеждался в том, что это сделал он.

По привычке я потянулся к нему Оценкой, ожидая обычную простыню из процентов и скрытых строк. И почти ничего не поймал. Только пару бледных, еле проступающих строчек, будто дар продирался сквозь мокрое одеяло. Паршиво.

Получается, он как-то понял, что я умею читать людей насквозь. И заранее закрылся.

И смотрел он на меня уже не как ещё час назад. Утром это были тёплые, чуть усталые глаза старика, у которого душа болит за каждого жителя деревни. Сейчас в них появился едва заметный прищур, словно он пытается понять, что я буду делать дальше.

Мы стояли и оба держали морду кирпичом. Я подозревал, что он уже понял, что я всё знаю. Он подозревал за мной ровно то же самое. И ни один из нас не был уверен в другом до конца.

Улыбаемся и машем, Артёмка. Улыбаемся и машем.

— Господин Морн! — Тихон разогнулся над верстаком у забора и приветственно поднял рубанок, и голос его был тёплый, домашний, без единой трещинки. — Ну что, пустила тебя Аглая-то?

Выглядел он как реклама здоровой старости. Рукава закатаны, на предплечьях стружка, борода волосок к волоску, глаза снова добрые и внимательные, будто прищура и не было. Актёрище.