Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 127 – Сергей Орлов

Тихон тоже почуял это. По серому лицу метнулась тень, и впервые за всё это время в ней читался обычный человеческий испуг.

Но старик и не думал сдаваться. Серая корка сползла у него с плеч, с рук, с груди, почернела на лету и собралась в ладонях чёрным комом. Это было всё, что у него осталось. Он размахнулся и швырнул этот ком мне в лицо.

И в этот момент за моей спиной развернулись огненные крылья.

Спина вдруг сделалась шире и тяжелее, плечи развело в стороны, и за ними поднялись два широких крыла живого огня, рыжие и гудящие, и отсвет их лёг на своды до самого купола. А следом за крыльями в голову пришло слово. Чужое и моё разом. Я слышал его впервые в жизни, ему не учил меня ни отец, ни книги, ни Искра, и всё равно оно легло на язык округлым и готовым, будто я повторял его каждое утро тысячу лет подряд и оно всё это время ждало во мне своей минуты.

Я разомкнул губы и выговорил его вслух, и от собственного голоса по хребту прошла дрожь:

— Огненный шквал Морнов.

И небо под сводами вспыхнуло.

С каждого крыла разом сорвалось пламя. Оно шло сотнями, тысячами перьев, и каждое на лету вытягивалось в узкий длинный клинок, раскалённый добела. Огненный поток хлынул через весь зал и обрушился на Тихона со всех сторон разом, насквозь и наотмашь. А те перья, что прошли навылет, разворачивались в воздухе и заходили снова, стежок за стежком, прошивая пепельное тело огненной нитью и не оставляя в нём живого места.

Старик закричал.

Крик был страшный, в нём не осталось ничего живого, один голый ужас и боль. Тихон выл, а перья жалили его снова и снова, выжигая куски пепла. Старик оседал и таял на глазах. Пепел на нём вспыхивал искрами и уходил дымом, чёрное выгорало до серого, серое до пыли, пыль до пустоты. Крик истончился, надломился и там, где только что стоял жрец Бога Пепла, качнулся последний завиток сизого дыма, поднялся к сводам и растаял.

На голый каменный пол ничком свалился тщедушный седой старик, в драной холщовой рубахе, из-под которой торчали острые лопатки. Я смотрел на него сверху и видел, как часто и загнанно ходят у него бока. Живой.

Крылья за спиной дрогнули, опали и погасли. Вместе с ними ушёл и жар. Я всегда думал, что большой огонь оставляет после себя тепло, а этот выгреб из меня всё до последнего уголька и оставил один чистый холод, какой стоит зимой на дне колодца.

Всё… Кончилось…

Старик повержен, храм вернулся к своему хозяину и больше от меня ничего не требовалось. Тело сразу поймало момент, когда можно расслабиться, и ноги моментально подломились.

Но упасть мне не дали. Я снова почувствовал жаркое прикосновение двух огненных сущностей.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Зоряна. — За то, что защитил мой храм.

— И не расслабляйся, потомок, — проворчала Искра с другого бока. — Это только начало.

Начало. Ну конечно. У этой женщины даже похвала выходила похожей на подзатыльник.

Я устало покачал головой, собрал остатки сил на кривую ухмылку и повернулся к ним:

— Слушайте, это всё, конечно, прекрасно… Но у кого-нибудь есть водичка?

* * *

За несколько минут до этого.

Вика смотрела под ноги, на серую траву, и не оглядывалась на пролом, из которого они вышли.

Девушка не могла поверить, что отступила. И что хуже всего, сделала это не из-за приказа Артёма и не из-за какой-то там логики. Просто впервые в жизни она почувствовала настоящий страх за собственную жизнь. Раньше всё, с чем она сталкивалась, можно было понять: у любого врага находились имя, облик и слабое место. А эта серая дрянь в храме не давала ухватиться ни за что, и оттого становилось по-настоящему страшно. Будь она проклята, эта жреческая магия.