Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 89 – Сергей Орлов

Серафима смерила Жилина долгим взглядом, явно прикидывая, стоит ли оставлять меня наедине с двухметровым змеем, но всё-таки оттолкнулась от стены и вышла. Я повернулся обратно к Жилину.

— Купчую датируем задним числом. Будем считать, что ты продал мне Торговый Дом за неделю до того, как ударился в бега, — обычная сделка между купцом и наследником Великого Дома, всё чисто. Тогда к моменту твоего исчезновения имущество уже не твоё, и конфисковывать у казны будет попросту нечего.

Жилин кивнул, но по жёлтым глазам было видно, что одна мелочь в этом плане его всё-таки беспокоит. Он повертел в когтистых пальцах край рукава, прикидывая, как сформулировать, и наконец решился:

— А Громобой? Когда он поймёт, что вы увели свидетеля у него из-под носа, он эту купчую может и оспорить. Найдёт свидетелей, докажет, что сделка фиктивная… для человека его уровня это же проще простого.

— Не оспорит. — Я качнул головой. — Поверь, с этой стороны всё под контролем.

Я не стал углубляться в подробности, но про себя усмехнулся. Ничего Громобой оспаривать не станет. Наоборот, когда узнает, что именно я провернул, то скорее всего даже мне поаплодирует.

Им ведь нужен был наместник в Сечи? Вот они его и получат. Причём не простого, а богатого: с собственной торговой сетью на половину Империи, с караванами, складами и людьми в каждом крупном городе юго-востока. Такой наместник стоит десятерых, и в Длани это быстро сообразят. Так что для них моя сделка с Жилиным не убыток, а самое настоящее вложение.

Вскоре вернулась Серафима со стопкой бумаги, чернильницей и куском воска. Всё это она сгрузила на стол, демонстративно подальше от когтистых лап, после чего снова заняла своё место у стены, всем видом показывая, что за змеем нужен глаз да глаз.

— Ну что, приступим. — Я придвинул Жилину чернильницу.

Перед тем как взяться за перо, Жилин вернул рукам человеческий облик. Писал он быстро, уверенно, и рука у него не дрожала. Сначала купчая на Торговый Дом, за ней передаточные листы на конторы и склады, следом доверенности на управляющих и приказчиков. Имена в доверенностях мне ни о чём не говорили, я слышал их впервые, но суть от этого не менялась: с этой ночи все эти люди работали на меня.

Закончив с последним листом, Жилин стянул с пальца перстень-печатку и прокатал оттиск по тёплому воску на каждой бумаге. Потом накрыл первый оттиск ладонью, и воск под ней засветился ровным янтарным светом: в отпечаток потекла капля его собственной энергии, навсегда вплавляя в документ след ядра. Подделать такую печать невозможно — любой стряпчий с амулетом проверки за минуту подтвердит, что бумагу заверял настоящий Тимофей Жилин, своей рукой и своей силой.

— Теперь вы, господин Морн.

Я приложил ладонь рядом. Печать на ней отозвалась слабым золотистым мерцанием, и воск принял мой след так же послушно, как и его. Всё, готово. Два ядра, два оттиска, одна сделка.

— Подождите-ка. — Серафима оттолкнулась от стены и подошла к столу. — А остаточный след? Любой грамотный артефактор считает с оттиска, когда именно в него вливали энергию. Купчая помечена прошлой неделей, а заверена сегодня ночью. Вот вам и прямые доказательства о фиктивности сделки, всё как на ладони.

А ведь молодец. Я взял верхний лист и поднял его к свече, рассматривая янтарный отпечаток. След действительно ещё жил: в глубине воска едва заметно пульсировало тепло, как угли под золой.