Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 88 – Сергей Орлов

Жилин ответил не сразу. Когтистые пальцы медленно сжались на краю стола.

— Пусть лучше проклинают живого отца, чем оплакивают мёртвых родственников, — глухо сказал он. — Я уже всё решил, господин Морн. Давно решил. Вы просто первый, кому я говорю это вслух.

Я кивнул. Что ж, логика в этом была: брошенная семья как рычаг бесполезна, в Бездне должны будут это понять. Другое дело, что я не был уверен в этом плане на все сто процентов, а значит, этого недостаточно.

— Хорошо. Тогда добавим к твоей легенде второй слой. — Я постучал пальцем по столу. — Я поставлю Громобоя в известность и подскажу ему простую мысль: ты сбежал, концы обрублены, и единственное место, куда люди Бездны могут сунуться в поисках следа, — это твоя семья. Лучшей засады не придумаешь: сиди и жди, пока враги сами придут тебе в руки. Громобой такую наживку мимо не пропустит — он выставит вокруг твоих негласную охрану и будет караулить агентов Бездны. А заодно, сам того не планируя, охранять твою жену и Егорку. Пусть Империя поработает сторожевым псом за свой счёт.

— А деньги? — Жилин подался вперёд. — Десять процентов брошенной семье — это не содержание. Это вывеска «он жив, ищите лучше».

— Верно. Поэтому официально твоя семья не получит ни монеты.

Жилин замер, и я поднял ладонь, не дав ему возмутиться.

— Теперь смотри, как всё будет выглядеть со стороны. Жилин сбежал, бросил дело и семью. Я принимаю Торговый Дом и быстро выясняю, что жена беглеца все эти годы была в самой гуще дел: знает поставщиков, помнит контракты, половина оборота у неё в голове. Глупо разбрасываться такими людьми — и я беру её управляющей.

— Управляющей… — медленно повторил Жилин.

— Именно. Никого это не удивит: новый хозяин нашёл человека, который знает дело изнутри, и поставил его вести хозяйство. Чистый расчёт, любой купец на моём месте поступил бы так же. Твоя жена получит жалованье, дом и положение — всё открыто и законно. А сверху я буду доплачивать твою долю в качестве… бонусов за удачную работу, к примеру. Ну а позже, когда история с твоим побегом подзабудется, можно будет выделить ей и официальную долю — но это потом, когда никому уже не придёт в голову искать в этом второе дно.

Жилин медленно качнул головой.

— Она справится, — сказал он наконец. — Она и так половину вела, просто не знала, откуда что берётся.

— Тем лучше. Значит, и притворяться никому не придётся.

Жилин долго молчал, глядя куда-то сквозь стол, и когда заговорил, в его голосе уже не было ни торга, ни купеческой осторожности. Только усталость.

— Скажите это вслух, господин Морн. Что они будут получать свою долю. Вовремя и всегда.

Я понял, зачем ему это. Жилин чует ложь языком, так что он попросил сказать это вслух, чтобы самому проверить — вру я или нет. И я сказал, глядя в жёлтые глаза с вертикальными щелями зрачков:

— Твоя семья будет получать свою долю вовремя. Даю слово.

Жилин подался вперёд, и раздвоенный язык дважды тронул воздух — змей пробовал мои слова на вкус. Серафима у стены брезгливо поморщилась, но промолчала. А Жилин прикрыл глаза и медленно выдохнул, словно держал этот воздух в груди последние лет десять.

— Принято, господин Морн.

— Вот и отлично. Тогда не будем тянуть и оформим бумаги прямо сейчас. — Я обернулся: — Сим, принеси, пожалуйста, из кабинета бумагу, чернила и воск.