Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 41 – Сергей Орлов

И понял я это в последний момент, когда менять что-либо было уже поздно. Кривой развернулся к дальнему углу — туда, где сбились перепуганной кучей девочки и снова возникший перед ними Игнат.

Топор пошёл наотмашь, широкой дугой, и в этот замах Кривой вложил всё, что ещё скреблось по дну его ядра, — вычерпал себя до последней капли, насухо. Печать на предплечье вспыхнула напоследок, ярко и отчаянно, и удар размножился так, как не размножился ни разу за весь бой. Уже не пять дуг, а восемь, может, девять — целый веер призрачных лезвий распахнулся через полкомнаты и пошёл прямо на людей, которым нечем было закрыться.

Игнат успел только шире раскинуть руки, словно и правда мог собой заслонить девчонок от того, что на них летело. А я стоял у стойки, на другом краю зала, и понимал, что при всём желании не успею.

И тогда я начал лихорадочно перебирать варианты. Тело уже рвануло вперёд, а голова всё ещё считала. Землёй такую ширину не перекрыть — слишком широкий веер. Воздухом восемь линий разом не отбить, дай бог одну сбить с курса. Сизый где-то у дверей, слишком далеко, и к девчонкам тоже не успеет. Ничего не выходило. Не было ни времени, ни подходящего трюка, который я мог использовать.

Чёрт… похоже, выбора не было.

Спину между лопаток обожгло так, будто в неё вогнали раскалённый прут и медленно провернули прямо в кости. И из этой боли, за плечами у меня развернулись крылья — два огромных полотна живого огня в полный человеческий рост.

Снаружи они горели светлым золотым пламенем, чистым и ровным, а в самой их сердцевине проступали тёмные жилы, родовые жилы Морнов, и по ним перекатывались злые алые искры.

Жар ударил по залу тяжёлой волной, как из распахнутой печи. Графины на стойке разом зашлись тонким звоном, пламя в камине вздулось и тут же опало, прижавшись к углям, как пёс прижимается к земле перед тем, кого не смеет тронуть. Воздух вокруг загустел и задрожал от зноя.

Решать было некогда, и тело сработало само, на чистом рефлексе, обогнав и страх, и расчёт. Крылья сомкнулись вокруг меня сами, свернулись плотным огненным коконом, золотой скорлупой от пола до потолка. А в следующий миг этот кокон оказался уже в другом конце зала — между Кривым и девчонками, спиной к удару, заслонив собой всех, кто сбился в углу.

Восемь призрачных лезвий одно за другим врезались в огненный кокон — и пламя Морнов сожрало их все до единого. Каждый удар я всё же ощутил на себе, будто меня хорошенько приложили по спине тупой палкой. Неприятно, конечно, но вполне терпимо.

А в следующее мгновение стало тихо. Причём настолько, что я слышал, как потрескивает мой собственный огонь.

Топор Кривого медленно выскользнул из разжавшейся ладони и глухо стукнул о доски. Сам он смотрел на моё пламя совершенно ошалело, будто никак не мог поверить в реальность происходящего. И я его, признаться, понимал. Одно дело — бодаться со ссыльным мальчишкой из Великого Дома, и совсем другое — увидеть, что дар у этого мальчишки всё-таки проснулся. А значит, очень скоро за ним явится папаша, и вот тогда мало точно никому не покажется.

А вот меня тем временем повело. В горле поднялось что-то тяжёлое и солёное, и я сглотнул, чтобы не закашляться при всех. Крылья пожирали меня изнутри, медленно и без всякой пощады, жгли свежую печать на ладони, тянули силы с самого донышка, и твёрдо понимал, что долго так не продержусь. Минуту. Ну, может, две., а потом всё — грохнусь без сознания.