Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 121 – Сергей Орлов

А крылья тем временем уже осыпались искрами, и каждая отзывалась дикой болью под лопатками — будто туда всадили раскалённые спицы и принялись медленно их проворачивать.

И дёрнул же меня чёрт жечь родовое пламя, когда почти вся энергия осталась на Источниках. В следующий раз просто свистну, вот и весь условный знак. А тут, видите ли, захотелось провернуть всё эффектно.

Виктория что-то кричала мне вслед. Губы шевелились зло и часто, но слов я не разобрал: их рвал в клочья дождь, топот и ор разбегающейся во все стороны толпы.

Убедившись, что смог привлечь к себе внимание, я перекатился к люку, поддел крышку и нырнул внутрь, в тёплую сухую темноту, пахнущую сеном и сыростью, где меня уже дожидался единственный пассажир.

На лавке, привалившись к стенке, горбился здоровенный тюк соломы, замотанный в куртку Жилина, с натянутым на верхушку капюшоном. Куртку мы напялили на это пугало не из любви к моде. Кто их знает, как этот ихний сенсор ищет добычу: одни чуют магическое ядро, другие живой запах, тепло, плоть. Вдруг он из вторых, а от потёртой кожи за версту несло прежним хозяином, так что пусть нюхает на здоровье.

На груди чучела я пристроил кое-что посерьёзнее тряпок. Амулет, в который сам Жилин перед уходом влил добрую часть своей силы, так что фонил он теперь почти как настоящее живое ядро. Причём влил не абы какую энергию, а свою, звериную, которую ни с чем не спутаешь.

Так что если сенсор и впрямь чего-то стоит, он нащупает этот огонёк, признает в нём знакомую цель и вцепится в карету как в самого Жилина. Не шедевр оперативного искусства, конечно, но ничего лучше за те крохи времени, что у нас были, мы выдумать не успели.

В полумраке, на каждой кочке, ряженое чучело согласно мне кивало и таращилось тёмной дырой капюшона с тупым достоинством знатной особы, которую вытащили из постели посреди ночи.

— Извини, дружище, — сказал я ему. — Но тебе сегодня точно прилетит…

Кукла качнулась на кочке, гордо соглашаясь со своей участью.

Я постучал кулаком в передок короба, туда, где над козлами горбилась широкая спина возницы.

— Бык! Помнишь, что делать?

— А чего тут помнить, — прокричал он в ответ, не оборачиваясь. — Гнать что есть силы и не останавливаться, пока меня не начнут убивать! Потом сдаваться и косить под дурачка!

— Вот и умница, — я хлопнул его по плечу, пригнулся под низким потолком и шагнул к дальней дверце, той, что выходила на глухую тёмную сторону, подальше от Виктории и её людей.

Вот только соваться в неё прямо сейчас не стоило, потому что распахни я её на виду у всей улицы, и кто-нибудь наверняка засёк бы, как из кареты вываливается наследник Морнов, а вместе с этим полетела бы к чертям и вся затея с чучелом. Поэтому я выждал, и дождался того момента, когда карета нырнула за угол и высокая стена встала между мной и улицей, разом скрыв меня от чужих глаз.

Вот теперь можно. Я оттолкнулся и сиганул на полном ходу.

Земля встретила меня без особой нежности, но тело быстро вспомнило, как делать такие прыжки правильно. Ноги спружинили под весом, удар ушёл в перекат через плечо, и я по инерции проехался по луже, пока не затормозил на одном колене, увязнув по щиколотку в ледяной жиже.

Приземлился я, конечно, с изяществом мешка, сброшенного с телеги, но зато ничего себе не отбил, а это по нынешним временам уже удача. Карета между тем и не подумала притормозить: Бык гнал её всё дальше в темноту, увозя моего соломенного двойника навстречу славе и приключениям.