Книга Восхождение Морна. Том 8, страница 17 – Сергей Орлов

Жжение между лопаток отпустило, но не до конца. Там осталась тупая ровная боль, как после хорошего удара палкой. Я ещё постоял согнувшись, упёршись ладонями в колени, отдышался, сплюнул напоследок и через силу выпрямился.

Ноги подрагивали так, что стало ясно — если простою ещё минуту, осяду на пол, как мешок с картошкой. Из носа уже потекла своя кровь, отдельной тонкой струйкой, по подбородку, на грудь. Ладонь со свежей печатью жгло так, словно в неё запихали уголь.

И главное — крови я за последние сутки потерял столько, что любой нормальный донорский пункт записал бы меня в постоянные клиенты с золотой карточкой. Сначала ночное сражение, затем утреннее пробуждение огня, потом спасение Феликса, теперь вот это. Если так пойдёт дальше, к утру во мне останется крови ровно на одну прощальную слезу над собственной могилой.

Ну ладно, Артёмка. Пора тебя спасать.

Я кое-как доковылял до стены, у которой бросил подсумок, когда влетел в комнату, присел на корточки и полез внутрь. Пальцы слушались паршиво, склянки выскальзывали из них и предательски звенели друг о друга, но нужный пузырёк я всё-таки нащупал по форме — гранёный, плотный, тяжёленький, с восковой пробкой и тонкой сургучной полоской поверх крышки. Кровевосстанавливающее от Нади.

Она мне впихнула его ещё неделю назад, со словами, что при моём образе жизни без такого пузырька я и до конца месяца не дотяну, а если дотяну — то в виде тщательно высушенной мумии. Тогда я хмыкнул, обозвал её про себя пессимисткой и закинул склянку в подсумок, особо не глядя, мол пусть лежит, чай не тяжелый.

А сейчас, выходит, надо мысленно снимать шляпу и кланяться. Угадала таки, зараза…

Я подцепил сургуч зубами, сорвал его, сплюнул на пол, выдернул пробку и опрокинул содержимое в себя одним длинным глотком. На вкус оказалось как помесь меди с какой-то горькой травой, от которой у меня сразу свело челюсть. Зато почти тут же под рёбрами разлилось что-то тёплое, да и ноги перестали совсем уж откровенно подрагивать. До полного восстановления, конечно, было ещё далеко, но чтобы продолжить адекватно функционировать более чем достаточно.

Но сначала надо было разобраться с братом.

Я подсунул одну руку Феликсу под лопатки, вторую — под колени, и приподнял его над матрасом. Феликс и так был не из тяжеловесов, а сейчас, после такого расхода магической энергии, и вовсе казался невесомым — кожа да кости, едва прикрытые мокрой рубахой.

— Себастьян, давай помогай. Прожжённое одеяло — на пол. Свежая простыня в стопке на комоде, которая слева. Меняй.

Кот посмотрел на меня снизу вверх с тем самым выражением, которое в прошлой жизни я видел у бухгалтерш, когда им подсовывали лишнюю папку под конец рабочего дня.

«Господин Морн, при всём моём уважении, но вы же в курсе, что у меня лапки? Я в принципе не создан для такой работы».

— Не филонь. У Машки вон медведь ей воду приносит, а ты не можешь какую-то простынь застелить? Включи воображение.

Себастьян недовольно дёрнул хвостом, но всё-таки запрыгнул на кровать и дальше всё пошло на удивление быстро.

Он подцепил зубами край прожжённого одеяла, рванул его на себя одним коротким движением и стянул через бок матраса на пол. Потом так же ловко — за угол простыни, за второй угол, и через пару секунд прожжённая ткань уже валялась рядом с одеялом, а сам кот уже волок зубами свежую из стопки на комоде. Расправил он её, конечно, не идеально, но в целом вполне сносно. С учётом того, что всё это делалось без рук.