Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 64 – Сергей Орлов

Войска вставали там, где противник собирался ударить, не за неделю, а за месяц. Обозы приходили в те города, на которые потом действительно выходили княжеские полки. Командиры знали, по какому лесу пойдёт вражеский отряд, и ждали его там, где тот никак не должен был появиться.

Родион в детстве считал это военным гением тогдашних полководцев, а годам к тридцати, сопоставив даты и имена, понял, что гениальность тут была довольно своеобразная. Все эти ловушки и опережающие манёвры приходились ровно на те годы, когда при Императоре ещё служила Искра.

Потом было ещё. И ещё. Одно за другим, по крохам, год за годом. Каждый отдельный случай Родион при желании мог списать на совпадение, на чужую хорошую разведку или на позднейшее приукрашивание. Все вместе списать уже не получалось.

А к пятидесяти годам пытаться перестал.

Усмешка с его лица сошла окончательно. Он сидел в кресле, слушал стук щепки во дворе, и вспоминал тот вечер, когда после очередной находки в чужом архиве он закрыл книгу и долго сидел перед камином, глядя в огонь.

В тот вечер Родион впервые за много лет почувствовал что-то похожее на страх. И страх этот был не за себя, а за весь род, который он последние десятилетия поднимал своими руками.

Страх был тяжёлый и неприятный, с холодными пальцами где-то под ключицами. Родион выдержал его минут десять, потом встал и пошёл работать с ним так, как привык работать с любым другим тяжёлым делом.

Как с задачей.

Потому что если пророчество правда сбывается, значит, у него есть условия, при которых оно сбывается. А если у пророчества есть условия, значит, одно из этих условий можно выдернуть. Выдернешь условие, и пророчество рассыплется само собой. Вот тебе и третий путь, которого Искра в своём огне не разглядела. Не разглядела, потому что огонь показывал ей только то, что сбудется, а то, что можно было не допустить, для него просто не существовало.

Условие у пророчества было одно, и сформулировано оно было совершенно ясно. «В ком огонь погасят чужой рукой.»

Значит, если до мальчика чужая рука не дотянется, огонь в нём никто и не погасит. А если огонь никто не погасит, то запертым он тоже не будет, и рваться ему потом наружу будет неоткуда. А раз рваться неоткуда, то и выбора между двумя путями, который Искра увидела в своём огне, попросту не возникнет. Род пойдёт своим обычным ходом, каким шёл все последние триста лет, без великих восхождений и без великих крушений.

И Родион был на это согласен. Поэтому в ту же ночь он поднялся из кресла и начал готовиться.

За следующие месяцы он проверил каждого слугу, к которому мальчик хоть раз подходил ближе, чем на три шага. Переписал составы охраны. Сократил до минимума круг людей, которых вообще пускали в покои старшего сына. Приставил к мальчику двоих людей, которым доверял лично, и устроил всё так, чтобы Артём всё время был у них на виду.

Дальше были годы. Долгие годы, в которые Родион раз за разом прикрывал все возможные подходы к сыну, какие только мог себе представить глава Великого Рода, готовый на любые расходы и на любые неудобства ради одной-единственной задачи.

И каждый раз, закрыв очередную брешь, он позволял себе короткий вдох облегчения, потому что до мальчика со стороны добраться становилось чуть труднее, чем вчера.