Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 61 – Сергей Орлов

Фамилия Морнов тоже не козырь, а скорее наоборот: серьёзные купцы сторонились работы с Великими Домами, потому что прекрасно знали, чем такое партнёрство заканчивается. Сначала тебе жмут руку, потом эту руку выкручивают, а потом отрывают вместе с плечом, и всё это с искренней улыбкой и уверениями, что тебе оказали великую честь быть обобранными такими уважаемыми людьми.

Так что мне нужно, чтобы Жилин захотел поговорить именно с Артёмом, а не с наследником Морнов. И для этого меня должны были правильно представить, с рекомендацией, которая заставит купца слушать, а не лениво отмахиваться от очередного мальчишки с громкой фамилией.

Кондрат отпадал. Даже с другого конца зала было видно, что атаман сегодня где-то не здесь: взгляд тяжёлый, отсутствующий, направленный куда-то внутрь себя. Да и просить Турова о чём-либо мне пока не хотелось, у нас и так предстоит серьёзный разговор перед его отъездом, и нагружать его ещё одним долгом до этого разговора было бы тактически глупо.

Оставался Гнедич. С комендантом давно пора было поговорить по-человечески, потому что такой человек, с его должностью, его аппетитами и привычкой совать нос в каждую щель, мог либо помогать, либо мешаться под ногами, и я предпочитал определить это сам, пока он не выбрал второе. Представление Жилину станет хорошим началом, проверкой на управляемость, а заодно покажет Гнедичу простую вещь: сотрудничество со мной приносит значительно меньше хлопот, чем попытки играть против.

Я поискал его глазами и нашёл у входа, но подойти пока не получалось: Гнедич обхаживал Феликса и Алису с таким рвением, что со стороны казалось, будто перед ним стоят не два молодых аристократа, а два сундука с золотом, которые вот-вот унесут, если он отвлечётся хотя бы на секунду.

Ладно. Подождём.

Ждать, впрочем, пришлось в компании. На приёмах всегда так: стоит остановиться у колонны с бокалом, и к тебе немедленно начинают стягиваться все, кому что-нибудь нужно, потому что человек с бокалом у колонны — это универсальная мишень, на которой крупными буквами написано «свободен для разговора».

Первым подгрёб Савельев, мелкий скупщик, которому Надежда сбывала остатки товаров, не дотянувших до её весьма строгого понимания о качестве ассортимента. Минуты три он тряс мне руку и с таким жаром расхваливал наши зелья, будто собирался номинировать их на имперскую премию. А дальше жар внезапно сменился вселенской скорбью, и лицо приобрело то выражение страдальческой нужды, которое у торговцев появляется ровно за секунду до слова «скидка».

Времена, оказывается, нынче тяжёлые, торговля еле дышит, а наценки такие, что честному скупщику впору самому идти в Мёртвые земли. Так что если бы уважаемый Артём Родионович нашёл в своём великодушном сердце возможность скинуть процентов десять с партии, Савельев бы это запомнил, оценил и при случае непременно отблагодарил.

Я ему ответил, что великодушное сердце у меня имеется, но открывается оно исключительно после того, как партнёры закрывают задолженность за прошлые две партии, а у Савельева, если мне не изменяет память, с этим пока негусто. Скупщик растворился в толпе так быстро, будто его втянуло сквозняком.

Следом набежал чиновник из канцелярии коменданта, потный, сладкоголосый, из той неистребимой породы людей, которые начинают каждое предложение с «я вот тут подумал» и заканчивают просьбой, от которой невозможно отделаться без прямого хамства.