Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 60 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Значит, нужно было перетянуть этот шквал на себя. Стать громоотводом, пока не стало слишком поздно.

Я намеренно шагнул прямо в центр её морозного марева, кожей чувствуя, как колючий фронт впивается в лёгкие и обжигает лицо. Я не отвёл взгляда, буквально заставляя её ярость сменить вектор.

— Ты пришла сюда устроить показательную казнь, потому что решила, что сам я не справлюсь. — Я говорил ровно, почти тихо, и от этого каждое слово звучало весомее. — Ты понимаешь, что выставляешь меня беспомощным, Сима. Перед всей Академией. Перед Сечью. И если это твоя помощь, то она мне не нужна.

Пики льда у шеи Златы дрогнули. Магия Серафимы на секунду дестабилизировалась, отреагировав на мой тон раньше, чем она сама успела это осознать. Сейчас был самый опасный момент: она могла либо оттаять, либо сорваться окончательно.

Лёд под ногами Златы хрустнул, мгновенно взметнувшись острыми пиками, которые едва не прошили её насквозь — девушку спасло лишь то, что она в последний момент инстинктивно поджала ноги. У студентов вырвался общий вздох ужаса: одно лишнее движение Серафимы, одна случайная искра ярости, и на площади появится один рыжеволосый труп.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ — выкрикнула она.

— Да.

— Нет, не понимаешь! — Она шагнула ближе, и я увидел, как на её бледном горле отчаянно дёрнулась жилка.

В глазах застыли слёзы, которые мгновенно, под весом бушующего внутри дара, превращались в крохотные колючие льдинки. Самое важное слово так и не было произнесено — не здесь, не при всех. И это было правильно: порой тишина бьёт наотмашь сильнее любого признания.

Я смотрел на неё молча. Не оттого, что мне нечего было возразить, а потому, что кожей чувствовал надвигающуюся опасность.

— Уходи… — выдохнула она, и её голос дрожал от напряжения. — Артём, уходи сейчас же, я не могу… я не могу себя контролировать… я должна это сделать!

— Я понимаю… ты хочешь выплеснуть эмоции? — я сделал шаг вперёд, чувствуя, как лёд под сапогами сопротивляется каждому движению. — Тогда ударь по мне… как можешь… но даже не думай бросаться на кого-то ещё. Я тебе этого не позволю.

Я медленно сокращал дистанцию, пока между нами не осталось почти ничего. Мороз обжигал лицо, иней сел на мои брови и ресницы, но я продолжал идти. Я видел её метание, видел, как она захлебывается в собственной силе.

А когда я оказался совсем рядом и потянулся к ней, желая просто обнять, прижать и оборвать этот ледяной кошмар, мир на мгновение замер. Ещё секунда, и всё бы закончилось.

Но Серафима надломленно вскрикнула, и вместо объятий мне в грудь ударил ослепительный разряд стужи.

Меня снесло. Оторвало от земли, отшвырнуло назад, и площадь ахнула единым хриплым вздохом, который потонул в грохоте моего падения.

Крик Маши полоснул по ушам: «Артём!» Но я уже нащупывал опору. С трудом, сплёвывая густую кровь, поднялся на одно колено и вскинул ладонь жёстким останавливающим жестом. Маша замерла. Появившийся Данила сжал кулаки. Никто не посмел подойти ближе.

Я медленно выпрямился. Под курткой трещала наросшая ледяная корка, но взгляд был прикован только к Серафиме, к тому, как она смотрела на свои руки, будто они только что кого-то убили.

Было больно. Стужа вгрызалась под рёбра, бередила вчерашние раны, методично напоминала, что моё тело не из железа и свою норму уже исчерпало. Но отступать было нельзя. Только не сейчас.