Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 90 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Карина перевернула страницу.

— Он скупает ингредиенты у ходоков напрямую. Платит выше рынка, никогда не торгуется, и скупщики уже начали жаловаться, что он перебивает им поставки. Ходоки не дураки, быстро сообразили, что у молодого Морна можно получить на десять-пятнадцать процентов больше, чем у того же Ефима.

— Ефим, — Роза чуть скривилась, не отрывая взгляда от огня. — Я до сих пор не понимаю, зачем Кривой держит эту жирную свинью. Слабенький дар оценщика, паршивый характер и жадность, от которой у него глаза на лоб лезут при виде лишней монеты.

— Поговаривают, что молодой Морн сначала хотел работать через Ефима, — продолжила Карина. — Они даже договорились о чём-то, но потом Ефим то ли попытался его обмануть, то ли просто повёл себя как обычно. В общем, теперь между ними война, и Кривой, похоже, встал на сторону своего скупщика.

— Идиот, — бросила Роза. — Кривой, не Ефим. Хотя Ефим тоже идиот.

Карина не стала это комментировать.

— Я не понимаю, зачем всё это наследнику великого рода. Он ссыльный, мог бы просто сидеть тихо и ждать, пока его простят и вернут обратно, в столицу. Зачем лезть в торговлю, зачем ссориться с Кривым, зачем вообще привлекать к себе внимание?

— Потому что ты дура, которая не видит общей картины… — Роза даже не повернула головы, и голос её был почти скучающим. Пальцы её рассеянно перебирали волосы Стёпки, направляя его голову то быстрее, то медленнее. — Ты смотришь на него и видишь мальчишку, который суетится и пытается выжить в этом суровом городе. А я вижу кое-что совсем другое.

Карина промолчала, зная, что хозяйка договорит сама.

— Я знаю этот тип мужчин, — Роза чуть прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла, позволяя Стёпке работать в том ритме, который ей нравился. — Они не умеют жить спокойно, потому что это просто не в их природе. Им всегда нужно больше: больше власти, больше денег, больше людей, которые смотрят на них снизу вверх. Они строят, завоёвывают, подчиняют, и остановить их сможет только смерть.

Стёпка делал всё правильно, и лёгкие волны удовольствия накатывали одна за другой, но они не могли смыть то, что стояло у неё перед глазами — насмешливый взгляд мальчишки, когда она уже была готова ему отдаться.

— Такие люди либо поднимаются на самый верх и становятся теми, о ком потом слагают легенды, — продолжила она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело, — либо сгорают так ярко, что вокруг них не остаётся ничего живого. Вопрос с молодым Морном только в том, кем именно он станет: великим спасителем или великим кошмаром. Но в том, что он станет великим, я абсолютно уверена.

Она прижала голову Стёпки крепче, пытаясь сосредоточиться на его языке, на его губах, на тепле, которое должно было заполнить пустоту. Но вместо этого перед глазами снова всплыло лицо Артёма, так похожее на лицо его отца. Та же челюсть, тот же разворот плеч, та же манера смотреть, будто всё вокруг уже принадлежит ему и осталось только это забрать. Родион в свои годы смотрел на неё точно так же, и она тогда таяла от этого взгляда, как последняя дура.

Злость поднялась откуда-то из живота, горячая и тошнотворная, и смешалась с возбуждением в такой ядовитый коктейль, от которого хотелось кого-нибудь ударить. Двенадцать лет. Двенадцать лет она была уверена, что выжгла это из себя вместе с половиной лица. А этот щенок пришёл, снял с неё маску, довёл до края, а потом бросил на полпути и ушёл разговаривать о делах, будто она была просто приятным развлечением.