Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 87 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— То есть большинство мужчин в этой Академии, — она пожала плечами. — Не моя вина, что материал такой… податливый.

— Ты хоть слышишь себя? «Материал»… Это люди, Ярцева! Хотя откуда тебе знать разницу — для тебя и зеркало, наверное, просто инструмент для проверки, достаточно ли сегодня глубокий вырез.

— А для тебя зеркало — это напоминание, почему вдовушки не выстраиваются в очередь.

Она склонила голову, разглядывая его как неудачный образец на витрине, и в голосе появилось фальшивое сочувствие.

— Кстати, Воронов, я тут подумала. Ты ведь не из бедной семьи? Родители живы, поместье есть, связи какие-никакие остались. И при всём этом ты умудрился стать настолько никем, что даже сплетничать о тебе скучно. Это надо было постараться.

— Зато обо мне не шепчутся, что я переспала с половиной преподавательского состава ради зачётов.

— Потому что тебе нечего предложить, — Злата пожала плечами. — Я хотя бы играю теми картами, что есть. А ты свои даже из колоды не достал. Боишься, что окажутся двойки?

Данила нервно дёрнул щекой.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Ярцева? Ты думаешь, что раз мужики делают всё, что ты хочешь — значит, ты умная. А они просто хотят тебя трахнуть. Это не ум, а физиология.

Злата рассмеялась, и смех был почти настоящим.

— А ты думаешь, что если всех презираешь — значит, ты выше. — Она шагнула ближе, и голос стал чуть тише. — Разница между нами в том, что через десять лет я буду где-то наверху. А ты будешь сидеть в какой-нибудь дыре и рассказывать случайным собутыльникам, каким ты был умным и как тебя никто не оценил. И они будут кивать, потому что ты платишь за выпивку.

Она развернулась и пошла прочь. На полпути остановилась, не оборачиваясь.

— Воронов.

— М?

— Про задницу я серьёзно. Начни приседать. Лицо уже не спасти, но хоть что-то должно привлекать внимание.

— Ярцева.

Злата показала ему средний палец, не сбиваясь с шага, и скрылась за углом учебного корпуса.

Я же стоял и думал. Один из этих двоих несколько недель добивался допуска к моим тренировкам и молча пахал, не задавая вопросов. Вторая сначала подкатывала ко мне с недвусмысленными намёками и томными взглядами, а после того, как я её отшил, затихла, что у такой породы людей обычно означает не смирение, а подготовку к особо изощрённой мести.

И вот, оказывается, они друг друга знают. Причём знают настолько хорошо, что ругаются, как старые супруги, посреди академического двора и при этом оба получают от этого искреннее удовольствие.

Интересная задачка. И ответ на нее я намерен получить прямо сейчас.

Шаги Артёма стихли за дверью, и Роза ещё какое-то время сидела неподвижно, слушая тишину. Снизу доносились обрывки музыки, приглушённый смех, звон посуды — обычная ночная возня, которая в её заведении не прекращалась до рассвета. Но сейчас всё это казалось далёким, будто происходило где-то в другом месте.

Камин догорал. Она смотрела, как угли подёргиваются серым, и не двигалась, потому что двигаться означало признать, что вечер закончился именно так.

Мальчишка.

Четыре недели она готовила эту встречу, продумывала каждый шаг, каждое слово, и сегодня всё шло именно так, как она задумала. Сняла маску, показала лицо, чего не делала ни для кого за последние пять лет. Рассказала про Родиона, про ожоги, про Марию, выложила козыри, которые берегла годами.