Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 67 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Пальцы нашли ключицу, очертили выступающую косточку, прошлись по ложбинке у основания шеи, и я видел, как она напряглась, ожидая, что я остановлюсь на краю выреза, спрошу разрешения, дам ей шанс взять себя в руки.

Я не остановился.

Рука нырнула в вырез платья, уверенно, по-хозяйски, и пальцы скользнули по горячей коже, нашли её грудь. Роза вздрогнула, и я почувствовал, как перехватило её дыхание, как напрягся сосок под моей ладонью. Я сдавил его, медленно усиливая нажим, выкручивая, и из её горла вырвался звук, низкий, хриплый, который она попыталась задавить и не смогла.

— Вот так, — я говорил тихо, губами касаясь её шеи. — Двенадцать лет в пустоте. Наедине со своей ненавистью. Неудивительно, что ты забыла, каково это быть живой.

Я оттянул сосок, покрутил между пальцами, и она выгнулась в кресле, запрокидывая голову. Её рука скользнула вниз по моему животу, к ремню, пальцы уже коснулись пряжки, но я перехватил её запястье и отвёл в сторону. Медленно, без рывка, без спешки, просто показывая, что эта рука пойдёт только туда, куда я позволю.

— Когда я захочу, чтобы ты меня ублажила, я скажу. А пока сиди и не дёргайся.

Она смотрела на меня снизу вверх, и я видел в её глазах изумление. Хозяйка лучшего борделя в Сечи, женщина, которая привыкла, что мужчины сами подставляются под её руки, сами отдают контроль, превращаются в послушных щенков от одного прикосновения. А тут кто-то говорит ей «нет» и смотрит так, будто это она должна быть благодарна за его внимание.

Я разжал пальцы на её запястье, и она сама положила руку на подлокотник. Не сразу, с видимым усилием, но положила. Я видел, как дрогнули её губы, как она борется с собой, пытаясь вернуть хоть каплю контроля и не находя его.

Вторая рука легла ей на бедро и впилась в плоть так, что она охнула. Я потянул ткань платья вверх, медленно, и шёлк шуршал о кожу, открывая колено, потом середину бедра, потом край кружевного белья.

Её бёдра раздвинулись сами, без команды, без мысли, и дыхание стало рваным, тяжёлым. Тело предавало её быстрее, чем разум успевал сопротивляться.

— Артём… — голос её сорвался, и в нём не осталось ничего от расчётливой интриганки.

— Что?

— Пожалуйста…

Мои пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, туда, где кожа была горячей и влажной, и она дрожала под моими прикосновениями, подаваясь навстречу, требуя большего. Одновременно я наклонился к ней, сокращая расстояние между нашими губами до нескольких сантиметров, и её рот приоткрылся, ожидая поцелуя, который я не торопился давать.

Пальцы ползли выше по бедру, губы приближались к её губам, и с каждым мгновением она теряла контроль всё больше — стоны становились громче, дыхание рванее, румянец заливал шею и грудь, а глаза закрылись, потому что смотреть на меня и не получать того, чего хотела, было невыносимо.

Мои пальцы остановились в дюйме от края белья. Мои губы замерли в миллиметре от её губ.

И… я отстранился.

Убрал руки, отступил на шаг, выпрямился и поправил куртку, будто ничего не произошло.

Роза замерла с открытым ртом, с расширенными зрачками, с платьем, задранным до бёдер, и с коленями, которые так и остались разведены, обнажая тёмное пятно на кружевном белье. Губы её всё ещё тянулись за поцелуем, которого не было. Несколько секунд она смотрела на меня, не двигаясь, не пытаясь прикрыться, будто мозг отказывался принимать то, что посылало тело.