Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 65 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Голос мой оставался ровным, почти спокойным, но Роза не могла не услышать то, что стояло за этими словами. Я не угрожал ей, потому что угрозы предполагают возможность передумать. А я передумывать не собирался.

— Пока ваш план подразумевает хоть малейшую возможность того, что моя мать пострадает, мы не договоримся. Это понятно?

Роза молчала, и в тишине было слышно только потрескивание огня в камине да отдалённый смех откуда-то снизу — бордель жил своей жизнью, не обращая внимания на драмы, разыгрывавшиеся в хозяйских покоях.

Она смотрела на меня долго, изучающе, будто видела впервые. Бокал в её руке чуть покачивался, рубиновое вино бросало красные блики на серебряную маску, и я подумал, что это довольно символично — кровь и серебро, страсть и холод.

— Ты не похож на семнадцатилетнего мальчика, Артём Морн, — сказала она наконец.

— Вы уже это говорили. Дважды, если считать намёки.

— Тогда это было наблюдение. Сейчас это… — она помолчала, тщательно подбирая слова, — … предупреждение самой себе.

Угол её губ дрогнул в чём-то похожем на улыбку, но глаза оставались серьёзными и настороженными. Как у кошки, которая вдруг обнаружила, что мышь умеет кусаться.

Она пересматривала свои оценки, перекладывала фишки на внутренней доске, и мне это даже льстило. Гораздо приятнее иметь дело с человеком, который понимает, с кем разговаривает, чем объяснять очевидное.

Но этого было недостаточно.

Роза по-прежнему видела во мне инструмент. Пусть не такой простой, как она думала изначально, пусть с характером и зубами, но всё же инструмент. Фигуру на своей доске. И пока она так думает, любой разговор об условиях будет игрой в одни ворота.

Но главная проблема была даже не в этом.

Она была в её ненависти. Эта женщина двенадцать лет жила местью, дышала ею, просыпалась с мыслями о том, как уничтожить моего отца, и засыпала с теми же мыслями. Такая одержимость делает людей опасными и непредсказуемыми, а мне нужен был адекватный, а главное прогнозируемый союзник, а не бомба с горящим фитилём.

Нужно было сбить её с толку и перехватить инициативу, показать, что я не мальчишка, которым можно вертеть. И я знал, как это сделать, потому что с такими женщинами нежность не работает — они воспринимают её как слабость, как попытку подлизаться. Роза уважала только силу. Сила была единственным языком, который она понимала.

Оставалось дождаться подходящего момента.

— Хорошо, — медленно протянула она. — Допустим, я погорячилась со своим предложением. Допустим, месть Родиону — не тот фундамент, на котором можно строить союз.

— Надо же. Целая минута на переоценку. Впечатляет.

Она проигнорировала укол, и это само по себе было показательно — Роза не из тех, кто глотает шпильки молча.

— Но ты ведь пришёл сюда не просто чтобы заплатить за артефакты, — она чуть склонила голову, и серебро маски блеснуло в свете камина. — Карина сама могла принять плату или обговорить условия рассрочки, но ты попросил о личной встрече.

— Может, мне просто было любопытно посмотреть на женщину, которая держит в кулаке половину Сечи.

— Посмотрел. И что видишь?

— Пока не решил.

Роза фыркнула, и что-то в её взгляде изменилось — стало более живым, менее расчётливым.

— Мальчишка…

Она покачала головой, и я видел, как уголок её губ дрогнул в тени улыбки. Хорошо. Значит, броня даёт трещины.