Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 113 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Игнат помолчал, и я видел, как за его глазами что-то мелькнуло, что-то личное, чего он не хотел показывать.

— Таких как я любят бить, — сказал он наконец, и голос его прозвучал ровно, без жалости к себе. — Тихих, слабых, тех, кто не даёт сдачи. Мы с Варей остались одни, и я понял, что должен научиться защищаться. Или хотя бы попытаться это сделать.

Варя в углу подняла голову от книги, и на секунду её лицо стало совсем другим, детским и уязвимым. Потом она снова уткнулась в страницы, но я заметил, что она больше не читает.

— Но ты не прошёл, — сказал я.

— Я знаю.

— А догадываешься почему?

— Потому что я ушёл?

— Потому что мне нужны люди с волей. Те, кто готов биться за невозможное, даже когда разум говорит, что шансов нет. А ты слишком рационален, Игнат. Ты посчитал вероятность успеха, посчитал цену участия, посчитал, что получишь в случае победы, и решил, что овчинка не стоит выделки. Принял решение за три секунды, пока остальные ещё пытались понять, шучу я или нет. Это не трусость, это ум. Но это не то, что мне тогда было нужно.

Он смотрел на меня молча, и я видел, как он складывает мои слова в голове, переворачивает их, ищет подвох.

— Тогда почему вы пришли сейчас?

— Потому что как раз сейчас мне нужен рациональный человек. Тот, кто умеет считать, анализировать, видеть расклады. Тот, кто не полезет в драку, а найдёт способ её избежать или выиграть до того, как она начнётся.

Тишина в комнате стала гуще. Варя снова подняла голову и посмотрела на меня с выражением «ну вот, я же говорила, что он подозрительный», а потом перевела взгляд на брата, явно ожидая, что тот немедленно укажет мне на дверь.

— Что конкретно вы предлагаете?

Я рассказал ему про страховки.

Не всё, конечно, потому что доверять первому встречному все детали было бы глупо, но достаточно, чтобы он понял суть. Ходоки уходят в Мёртвые земли и часто не возвращаются, а их семьи остаются ни с чем. Я предлагаю им платить небольшую сумму каждый месяц, а взамен обещаю, что если они погибнут, их семьи получат деньги. Много денег, достаточно, чтобы не голодать год или два. Ходоков в Сечи тысячи, и если хотя бы треть согласится, ежемесячные взносы будут превышать выплаты, потому что гибнут далеко не все и далеко не сразу.

Игнат слушал молча, не перебивая, и я видел, как меняется выражение его лица. Сначала недоверие, потом интерес, потом что-то похожее на азарт, который он тщательно пытался скрыть.

Когда я закончил, он несколько секунд молчал, глядя куда-то сквозь меня, и пальцы его машинально постукивали по столу, выбивая неровный ритм.

— Идея рабочая, — сказал он наконец. — Но есть проблемы.

— Какие?

— Первая: как определить размер взноса? Ходоки ведь разные. Одни ходят в ближние зоны, где риск минимальный, другие лезут туда, откуда не возвращается каждый третий. Если брать со всех одинаково, то те, кто рискует меньше, будут платить за тех, кто рискует больше. Это несправедливо, и они это поймут.

Он говорил быстро, почти торопливо, будто мысли обгоняли слова.

— Вторая проблема: как проверять реальность страховых случаев и избежать мошенничества? К примеру, ходок ушёл и не вернулся. Может, он погиб. Может, сбежал с чужой женой в соседний город. Может, просто решил начать новую жизнь и бросить семью. Если платить по каждому исчезновению, вас разорят мошенники за первые полгода.