Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 8 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Твою ж мать, — он бросил баулы у порога, распрямился, держась за поясницу, и обвёл комнату взглядом человека, которого только что жестоко обманули. — И это ваши хоромы? Серьёзно?

Он подошёл к ближайшей койке и ткнул матрас пальцем. Потом ещё раз. Потом надавил ладонью и скривился так, будто обнаружил там дохлую крысу.

— Ну я так и знал — солома. Не сено даже, а солома. Которая к утру пробьёт любую ткань и воткнётся в спину в сорока местах.

— Спасибо, Соловей. Умеешь поднять настроение.

— Да я ж от чистого сердца, молодой господин! Предупреждён — значит вооружён. — Он покачал головой с притворным сочувствием. — Мы-то с Мареком в городе комнату снимем, там хоть выбор есть. А вот вам тут жить. Рядом с храпящим голубем. Романтика.

— Эй! — возмутился Сизый. — Я не храплю!

— Храпишь. Я в дороге наслушался. И во сне бормочешь. Что-то про долги и чью-то сестру.

— Это враньё! Марек, скажи ему!

Марек промолчал, что было красноречивее любого ответа.

Я подошёл к своей койке и сел. Что-то скрипнуло, продавилось, и я отчётливо почувствовал доски каркаса сквозь тонкий слой набивки. Соловей, похоже, ни капли не преувеличивал насчёт этого орудия пыток.

В прошлой жизни я достаточно поездил по соревнованиям и ночевал в достаточном количестве паршивых гостиниц, чтобы знать: плохой сон — это плохая тренировка на следующий день.

Одна ночь на таком тюфяке, и утром ты не боец, а скрюченная развалина с ноющей поясницей. Надо будет купить нормальный матрас, или хотя бы толстое одеяло, которое можно подстелить. Ещё одна статья расходов в бюджете, который и без того трещал по швам.

Я мысленно добавил это в список проблем, требующих решения. Список становился длиннее с каждым часом пребывания в этом замечательном месте.

— Ладно, — я оглядел свою команду: капитан у двери, его сослуживец у стены, говорящий голубь на подоконнике. — Хватит про матрасы. Закрывайте дверь, надо поговорить.

Марек задвинул засов. Сизый остался на подоконнике, но развернулся внутрь и навострил то, что у голубей заменяет уши. Соловей привалился к стене, скрестив руки на груди.

— Деньги, — сказал я. — Давайте считать, что имеем.

— А чё тут считать? — Сизый переступил с лапы на лапу. — У нас бабла до хера, разве нет? Ты ж типа граф, там, наследник, все дела.

— Бывший наследник, — поправил я. — Это примерно как разница между владельцем ресторана и тем, кого из этого ресторана выкинули и запретили возвращаться.

Я достал кошель и высыпал содержимое на койку. Золото тускло блеснуло в свете из узкого окна, и кучка выглядела примерно так же жалко, как попытки Соловья хоть день продержаться без алкоголя.

— После Рубежного, после мельницы, после покупки одной болтливой химеры, — я выразительно посмотрел на Сизого, — после противоядия и дороги сюда, у нас осталось около четырёх сотен.

— Так четыре сотни — это нормально, — Сизый явно не понимал масштаба проблемы. — Это ж куча бабок, братан. На четыре сотни можно спокойно прожить и пол года!

— Можно. Если бы не одна деталь, — я откинулся на скрипучей койке. — Химеры на территории Академии запрещены. И чтобы получить разрешение на Сизого, нужно заплатить директору пять сотен золотых.

Повисло молчание. Марек нахмурился, Соловей присвистнул сквозь зубы, а Сизый уставился на меня так, будто я только что сообщил, что земля плоская и держится на трёх китах.