Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 3»
|
Он ушёл. Просто взял и ушёл. Посреди разговора, посреди двора, на глазах у всех. Снял её руку со своей груди, как снимают паутину с рукава, и пошёл к двери. Даже не оглянулся, когда она кричала ему вслед. Думал о чём-то своём, пока она… пока она… Злата остановилась. Щёки горели. Не от смущения — она не умела смущаться, — а от чего-то другого. Чего-то нового и незнакомого, что поднималось изнутри и заполняло грудь, мешая дышать. Весь курс видел… ВЕСЬ КУРС! Эта мысль пришла и ударила под дых. Все видели, как она вешалась на шею какому-то новичку. Как тёрлась об него, как хватала за рукав, как кричала вслед, будто… будто… Будто дешёвая давалка на ярмарке, которую отшили на глазах у всей деревни! — Злата? — осторожно позвала Верка. — Ты как? — Нормально. Голос вышел хриплым и каким-то чужим. Она стояла посреди двора, и вокруг были люди. Много людей. Они смотрели — кто украдкой, кто в открытую. Шептались, переглядывались. Парень слева что-то сказал соседу, и оба отвернулись слишком быстро. Две девицы у фонтана прикрыли рты ладонями — от удивления или чтобы спрятать улыбки? Кто-то хихикнул за спиной, и Злата резко обернулась, но не успела поймать кто. Может, смеялись не над ней. Может, просто совпало. Может, ей показалось. Но казалось, что весь двор смотрит. Что каждый шёпот именно о ней. Что каждая ухмылка в её адрес. Над ней смеялись. Над ней. Над Златой Ярцевой, перед которой заискивали, которой завидовали, которую боялись. Смеялись, потому что какой-то ссыльный ублюдок с рангом Е посмел… Руки задрожали. Она сжала кулаки, чтобы это скрыть. Самое мерзкое было в том, что она его всё ещё хотела. Даже сейчас, униженная и осмеянная, она помнила, как перекатывались мышцы под его кожей. Как блестел пот на груди и животе. Как он двигался — точно, хищно, с той звериной грацией, от которой у неё пересохло во рту и потяжелело внизу живота. И эти руки. Она видела, что он ими делал. Видела, как он бил — резко, сильно, безжалостно. И представляла, как эти же руки рвут с неё одежду, как пальцы впиваются в бёдра, как он берёт её жёстко, грубо, так, чтобы она кричала и царапала ему спину. Она бы встала перед ним на колени прямо во дворе. Она бы позволила ему всё, что угодно, где угодно, как угодно. И не из любви, не из нежности — просто потому что хотела. Потому что тело требовало, горело, ныло от желания. А он посмотрел на неё как на пустое место. Злата тряхнула головой. Между ног всё ещё было мокро и горячо, но теперь к этому жару примешивалось другое. Что-то тёмное, ядовитое. Что-то, от чего хотелось не раздвинуть ноги, а вцепиться ногтями ему в лицо. Он её унизил. Публично, небрежно, походя. Даже не со зла — ему просто было плевать. Она для него была никем. Помехой на пути к этой… к этой серой мыши, в которой нет ничего, ради чего стоило бы… Злата почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Она привыкла получать то, что хочет. Всегда. Мужчины не уходили от Златы Ярцевой. Мужчины ползали у её ног и благодарили за возможность на неё посмотреть. А этот… Этот даже не обернулся. Подружки молчали. Верка топталась рядом, не зная, что делать. Лиза отступила на шаг, будто боялась, что ей прилетит. И правильно боялась. — Идите, — сказала Злата. — Я догоню. Они переглянулись, но спорить не стали. |