Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 110 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— С тех пор прошло четыре года. Машенька так и живёт с этим, а старики так и живут со страхом, что однажды кто-нибудь всё-таки узнает и придёт за ней.

Забавное дело, семьи. Граф Морн узнал, что сын получил слабый дар, и выложил пять тысяч золотых за то, чтобы этого сына убили. Тихоновы узнали, что у внучки дар слишком сильный, и потеряли всё, что имели, лишь бы её не забрали. Одна семья платит, чтобы избавиться от ребёнка, другая платит, чтобы его сохранить. И в обоих случаях виноват дар, который выпал не той стороной монеты.

— Тихоновы любят свою внучку, Артём, — Надежда сказала это просто, без нажима. — По-настоящему любят. Не как инструмент, не как политический капитал. Просто любят, такой, какая она есть. Со всеми её страхами и со всем этим грузом.

— И почему она здесь? — спросил я. — В этой дыре, на краю мира? Если её старики такие любящие, зачем отправили дочь туда, откуда нормальные люди бегут?

Надежда тяжело вздохнула.

— Потому что магию нельзя просто запереть и забыть. Пробуждённое ядро требует выхода, Артём, как огонь требует воздуха. Если не учиться им управлять, если не давать силе хоть какое-то русло, она начинает есть тебя изнутри. Так что Машеньке нужна была Академия, хоть какая-нибудь, хоть самая захудалая. Без обучения она бы просто не выжила.

— Но не столичная.

— Господи, нет. В столичной Академии при поступлении определяют дар. И как только они увидели бы Поглощение урона, — Надежда щёлкнула пальцами, — то уже к вечеру о ней знал бы каждый Великий Дом в столице, а к утру на пороге стояла бы очередь из людей, которые очень вежливо и очень настойчиво объясняли бы семье Тихоновых, что девочка с таким даром не может пропадать в провинции.

— И её старики выбрали Сечь.

— Именно. Только тут возникла ещё одна проблема. Машенька свой дар толком использовать не может, ты уже понял почему. А при поступлении в любую Академию, даже в такую дыру как наша, нужно пройти вступительное испытание. Продемонстрировать дар, показать хоть какой-то контроль. Она бы завалила экзамен в первые пять минут.

— И как тогда она поступила?

— Деду пришлось лично приехать, чтобы решить проблему. Он нашёл директора, закрылся с ним в кабинете на два часа, а когда вышел, Машенька уже числилась зачисленной с пометкой «дар слабый, развитие минимальное, принята на основании рекомендации рода». Понятия не имею сколько это стоило, но дед после той поездки продал последнее из родовых драгоценностей.

— Да здравствует коррупция, — хмыкнул я. — Единственный институт в Империи, который работает стабильно и без перебоев.

Надежда фыркнула, но улыбка получилась кривая и невесёлая.

— Можешь смеяться, но если бы не эта коррупция, Машенька сейчас либо была бы мертва, либо прислуживала бы какому-нибудь Великому Дому. Так что да, слава богу за продажных чиновников. Хоть раз от них была польза.

Она помолчала и добавила тихо:

— Ей тут вообще никому дела нет, если честно. Она как мебель — все знают, что стоит в углу, и все обходят стороной. Кроме меня. Я тут единственная, кому не наплевать, жива она или нет.

— Зелья, — сказал я. — Ты сказала, что она должна была прийти за ними. Что за зелья? Какое-нибудь снотворное, успокоительное?

— Нет, не успокоительное. Точнее, не совсем. — Надежда покачала головой. — Дело в том, что у Поглощения есть побочный эффект, о котором практически никто не знает. Обычно маги свой дар используют, и проблемы не возникает, но Машенька не может, ты уже понял почему. А если дар поглощения простаивает, если ему нечего поглощать, то внутри владельца начинает копиться энергия. Как вода за плотиной. Она давит… давит… давит… и когда её накапливается слишком много — бьёт изнутри. Боль, тошнота, головокружения, судороги. Как будто тебя избивают, только бьёшь ты сама себя, собственным даром, который не понимает, почему его не кормят.