Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 104 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Чё?

— Дикую кошку. Которая гуляет сама по себе и боится людей.

— Ну, видел таких. И чё?

— Если за ней гнаться, она убежит. Если загнать в угол, она тебе глаза выцарапает. А если сесть рядом, не двигаться и делать вид, что тебе на неё плевать, то…

— Она сама подойдёт?

— Именно. Потому что любопытство сильнее страха. Потому что ей самой хочется, но она боится. И когда она видит, что ты не угроза, что ты не будешь давить и требовать…

— … тогда она расслабляется и подходит сама, — закончил Сизый. Помолчал, переваривая. — Хитро. Но рискованно, братан. А вдруг не придёт?

— Придёт.

— Откуда знаешь?

— Видел её глаза, когда уходила. Слышал, как дрожал голос. Чувствовал, как воздух похолодел, когда я сказал, что не буду удерживать. Она уже скучает, Сизый. Просто сама себе в этом не признаётся.

Он обдумал это несколько шагов, смешно покачивая головой и едва не вляпавшись в кучу конского навоза.

— Странно это всё, братан. Мутно как-то. У нас с Лаской по-другому было. Я её сразу к себе прибил, чтоб не сбежала. Ну, в смысле, не отходил от неё ни на шаг. Куда она, туда и я. Она жрать, и я жрать. Она спать, и я рядом. Она в кусты по делам, и я…

— Я понял, Сизый. Понял.

— … короче, таскался за ней везде, пока она не привыкла.

— И как, сработало?

— Ну… — он замялся и почесал клювом под крылом. — Сначала она меня клювом по башке била. Сильно так била, с оттяжечкой. Потом просто шипела и перья топорщила. Потом терпела. А потом вроде даже рада была. Но это другое, мы же химеры. У вас, людей, всё сложнее. Вы какие-то… мудрёные, что-ли.

Я хмыкнул.

— Сизый, то, что ты описал, это не ухаживание. Это преследование. Тебе повезло, что Ласка не улетела на другой конец страны от такого кавалера.

— Чё сразу преследование? Я же по-честному, с заботой! Еду ей таскал, от других самцов отгонял, комплименты говорил!

— Какие комплименты?

— Ну там… что у неё клюв красивый. Что перья блестят. Что она летает быстрее всех. Такое, короче.

— И она после этого тебя по башке била?

— Ну да. А чё не так?

Я покачал головой. Бедная Ласка. Представляю, что она пережила, когда этот полутораметровый ухажёр решил, что не отходить от неё ни на шаг — это романтично.

— Сизый, запомни одну вещь: женщины, что человеческие, что не очень, не любят, когда на них давят. Не любят, когда им не дают дышать. И уж точно не любят, когда за ними таскаются в кусты по делам.

— Но она же потом привыкла!

— Привыкла, — согласился я. — Как привыкают к мозоли. Сначала больно, потом терпимо, потом уже не замечаешь. Это не любовь, дружок. Это стокгольмский синдром.

— Чё за синдром?

— Неважно. Просто поверь, что мой способ работает лучше.

Сизый надулся. Перья на загривке встопорщились, клюв задрался к небу, и он топал рядом с таким оскорблённым видом, будто я только что плюнул ему в душу, растоптал его мечты и отобрал последнюю корочку хлеба.

Впрочем, молчал он недолго. Сизый вообще не умел молчать долго, так как это, похоже, противоречило его природе.

— Ладно, принял, — буркнул он наконец. — Твоя тактика, твои рамсы. Буду наблюдать.

— За чем?

— За вами, за кем ещё. Интересно же, чем закончится. — Он мечтательно закатил глаза. — Может, книжку потом напишу. «Ледяная ведьма и голый аристократ». Или «Любовь среди сосулек». Или вот: «Она морозила ему сердце, а он грел ей постель». Как думаешь, народу зайдёт?