Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 57 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я подошёл к клетке девочки-лисицы и присел, чтобы оказаться на уровне её взгляда. Она не отреагировала. Даже зрачки не шевельнулись.

— Эй, — сказал я негромко. — Ты меня слышишь?

Ничего. Только её дыхание, ровное и механическое, как у куклы, которую завели ключиком и забыли остановить.

— Мы вернёмся за вами, — сказал я, хотя не был уверен, что она понимает хоть слово. — Слышишь? Мы вернёмся.

Феликс стоял у двери и смотрел на меня с непонятным выражением.

— Ты серьёзно?

— Что?

— Собираешься их вытаскивать?

Я выпрямился и посмотрел на него.

— А ты предлагаешь оставить их здесь?

Он открыл рот, потом закрыл. Поморщился, будто проглотил что-то кислое.

— Это не наша проблема. Мы пришли за документами и за информацией, а не…

— Не за чем?

Феликс замолчал и окинул взглядом клетки, ряд за рядом.

— Их тут десятка два, не меньше, — сказал он. — Как мы их вытащим? На себе потащим?

Хороший вопрос. Практичный. И, что удивительно, не «зачем нам это надо», а «как это сделать».

— Здесь должны быть телеги, — сказал я. — Мельница работала как перевалочный пункт, значит, транспорт есть. Найдём документы, потом загрузим этих и отвезём в город. У Марека есть знакомые в гарнизоне, они примут.

Феликс кивнул, и я поймал себя на мысли, что братец меня сегодня удивляет уже не в первый раз.

— Идём, — я направился к выходу.

Кабинет химеролога нашёлся в конце коридора, за неприметной дверью без таблички.

Маленькая комната, заваленная бумагами, склянками и какими-то инструментами, о назначении которых я предпочёл бы не думать. Вон та штука с крючками, например, явно предназначалась не для вязания. А та, что с зажимами и шипами… нет, лучше вообще не смотреть в ту сторону.

Стол у стены, шкаф с папками, доска с записями и схемами. Обычный рабочий кабинет обычного конторского служащего, если бы этот служащий не занимался перемалыванием живых существ в товар.

— Ты смотри здесь, — я кивнул Феликсу на шкаф. — Ищи всё, где есть печати, подписи, имена. Особенно имена.

Братец кивнул и принялся за работу, а я подошёл к столу и начал разбирать бумаги.

Маршруты. Списки имён. Даты отправки. Описания «товара» с пометками о состоянии, возрасте и цене. «Кошка, самка, 14 лет, послушная, 800 золотых». «Волк, самец, 22 года, агрессивный, требует доработки, 400 золотых». «Птица, самка, молодая, повреждено крыло, уценка».

Уценка. Они писали «уценка», будто речь шла о помятых яблоках на рынке, а не о живом существе с переломанным крылом. Вот же ублюдки…

Всё аккуратно, всё по порядку, всё разложено по полочкам. Бухгалтерия ужаса с печатями и подписями. Крюков, при всей своей мерзости, оказался педантом.

Я искал упоминание Ласки, листая страницу за страницей, но записи были только за последние полгода, а её продали три года назад. Либо старые документы хранились в другом месте, либо их уничтожили, либо я искал не там, где надо. Впрочем, эти бумаги тоже пригодятся, в них хватало имён и адресов, чтобы устроить кому-то очень неприятную жизнь.

И тут я перевернул очередную страницу и замер.

В углу листа стоял знак. Маленький, почти незаметный, вроде водяного знака на дорогой бумаге. Стилизованная волчья голова с тремя звёздами над ней.

Я знал этот знак.

Память услужливо подкинула картинку: бал в столице, год назад или чуть больше. Алиса в платье цвета морской волны, с волосами, уложенными в какую-то сложную конструкцию, над которой наверняка полдня трудились три служанки. Она смеялась чему-то, что сказал её отец, а я стоял рядом и изображал заинтересованного жениха, хотя на самом деле думал о том, когда уже можно будет свалить к столу с выпивкой.