Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 26 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Как неудобно, наверное. Как некомфортно.

Пусть напрягается. Пусть лежит ночами и пялится в потолок, перебирая варианты. Откуда взялся этот новый Артём? Что он задумал на самом деле? Можно ли ему доверять?

Спойлер: нельзя. Но это он поймёт потом.

А пока пусть гадает. Правды он не узнает никогда. И что самое приятное — это будет грызть его изнутри, медленно и неотвратимо. Феликс привык понимать людей, привык видеть их насквозь, привык быть самым умным в комнате. А тут вдруг загадка, которую не решить. Головоломка без ответа. Это для таких, как он, хуже любого поражения.

— Ладно, — он дёрнул плечом, отбрасывая неприятные мысли. — Я согласен. Когда выдвигаемся?

— Прямо сейчас.

Я направился к двери. Он двинулся следом, и я услышал его шаги за спиной. Ровные, уверенные. Феликс уже взял себя в руки, уже спрятал сомнения куда-то вглубь, уже снова стал тем самым холодным, расчётливым ублюдком, которого я знал.

Ничего. Сомнения никуда не денутся. Будут сидеть там, внутри, и ждать своего часа.

Уже на пороге я обернулся.

— Ну что, братец, навестим нашего лысого друга?

Засыпкин шёл по коридору магистрата, и каждый шаг отдавался гулким эхом под сводчатым потолком. Поздний час, факелы в держателях почти догорели, и тени плясали по стенам так, будто здание само нервничало вместе с ним.

Рядом семенил Прошка — его личный помощник, тощий парень с бегающими глазками и привычкой кланяться на каждом слове. Полезный малый, исполнительный. Но сегодня он не кланялся и не заглядывал в глаза, как обычно. Сегодня он смотрел куда угодно, но только не на Засыпкина.

Прошка говорил, сбиваясь и глотая окончания, и с каждым словом у Засыпкина всё сильнее сводило челюсти.

— … нашли два часа назад, господин магистрат. Стража оцепила район. Там… — Прошка сглотнул, кадык дёрнулся на тощей шее. — Там много крови. Тела везде. На земле, у стен. Один на крыше застрял, его снять не могут, он там за трубу зацепился чем-то…

— Сколько? — Засыпкин сам удивился, как хрипло прозвучал голос.

— Двадцать восемь, господин магистрат. Все наши.

Засыпкин остановился.

Прошка тоже остановился и уставился в пол, явно жалея, что вообще открыл рот.

Двадцать восемь. Профессионалы, которых он отбирал лично. Арбалетчики с южных застав, наёмники из гильдии, люди, которые знали своё дело и брали дорого именно потому, что делали его хорошо.

И все мертвы.

— Как? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Порезаны, господин магистрат. Некоторых будто… — Прошка опять сглотнул, — будто когтями рвали. Капитан Дорохов говорит, никогда такого не видел.

Засыпкин провёл ладонью по лысине и почувствовал, что рука мокрая. Вытер о камзол, но легче не стало.

Приказ был чётким: голубя убить, Морна не трогать. Ни в коем случае не трогать. Он же не идиот, чтобы поднимать руку на наследника великого дома, пусть даже опального. Голубь — другое дело. Голубь — просто собственность, движимое имущество с клювом и перьями. Подстрелили при попытке к бегству, какая трагедия, примите соболезнования.

Чистая, аккуратная работа. Так должно было быть.

А вышло — двадцать восемь трупов и голубь, который жив, здоров и наверняка уже выболтал Морну всё, что знает. Про охотников, про ошейники, про ту ночь три года назад. Про всё.