Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 125 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

А столичные аристократки, которых я повидал за месяц в этом теле, вызывали только одно желание — сбежать подальше и не возвращаться. А по дороге ещё и раз сто перекреститься. Чисто на всякий случай.

Рыжая поймала мой взгляд. Не отвела глаза, не смутилась — наоборот, ухмыльнулась шире и что-то сказала подругам, не поворачивая головы. Те посмотрели в мою сторону и заржали. Громко, не скрываясь, с тем особым весельем, которое бывает, когда женщины обсуждают мужчину и знают, что он это понимает.

Интересно, что именно она сказала. Хотя нет, не так уж интересно. Наверняка что-то про «свежее мясо» или «смотрите, какой хорошенький». Женский юмор в таких ситуациях обычно предсказуем.

— О, местный цветник, — Сизый приземлился на борт кареты, и его когти скрежетнули по дереву. — Симпатичные. Особенно та, рыжая, с сигаретой. Прям огонь-девка.

— Сизый… — вздохнул я, — ты вообще помнишь, что ты — голубь?

— И чё? — он повернул ко мне голову, и в жёлтых глазах плескалось искреннее недоумение. — Любоваться-то можно. Это бесплатно. Или тут за это тоже берут?

— Не знаю. Может, и берут. Спроси у них.

— Не, я пас. У меня с рыжими сложные отношения. Была одна история с долговой рабыней в Рубежном, я тебе потом расскажу. Там такое началось…

— Сизый.

— Чего?

— Помолчи минуту. Дай осмотреться.

Он обиженно нахохлился, но замолчал. Маленькая победа. Обычно заткнуть Сизого было сложнее, чем остановить горную лавину.

Соловей уже возился с лошадьми, отцепляя постромки и бурча себе под нос что-то про «криворуких местных конюхов» и «где тут вообще нормальный овёс, сено это на корм только козам». Марек стоял у дверцы кареты, рука привычно лежала на рукояти меча, и глаза его обшаривали двор с поисках потенциальной опасности.

Я же двинулся через двор.

Булыжник был неровным, и приходилось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Сапоги тут же покрылись серой пылью, которой было засыпано всё вокруг. Пыль лежала на камнях, на подоконниках, на листьях чахлых деревьев у стены. Наверное, её приносило ветром из Мёртвых земель. Или она была здесь всегда, часть местного колорита, как навозный запах от конюшни и ощущение, что за тобой постоянно кто-то наблюдает.

Последнее, кстати, было не паранойей. За мной действительно наблюдали. Я чувствовал взгляды со всех сторон: любопытные, оценивающие, насмешливые. Новенький. Аристократ. С каретой и гербом. Наверняка думает, что он тут особенный.

Пусть думают. Мне не впервой.

У дальней стены обнаружилась доска объявлений. Большая, потемневшая от времени и непогоды, облепленная бумажками в несколько слоёв. Некоторые листки были свежими, белыми, с чёткими буквами. Другие пожелтели и выцвели так, что слова едва читались. Третьи висели, наверное, годами — бумага истончилась, края обтрепались, и только кнопки, проржавевшие насквозь, ещё держали их на месте.

Я подошёл ближе.

Доска делилась на две части вертикальной линией, которую кто-то когда-то провёл чёрной краской. Слева — административная рутина: расписание занятий, объявления о собраниях, чьи-то распоряжения мелким убористым почерком, правила поведения в библиотеке (пункт седьмой: «Не приносить еду и напитки, включая алхимические эликсиры»), список должников за проживание.

А вот справа была колонка… «Пропал без вести».