Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 118 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Это не голубь, а разумная химера с богатым внутренним миром.

С крыши кареты донёсся сдавленный звук, который мог быть смехом, возмущением или попыткой Сизого проглотить собственный язык от неожиданности. Я не стал оборачиваться, чтобы проверить.

И тут случилось странное.

Серафима фыркнула. Тихо, почти беззвучно, и уголок её губ дёрнулся вверх. На долю секунды, не больше, но я это заметил.

Она умела улыбаться. Или, по крайней мере, когда-то умела, и это умение не до конца атрофировалось под слоем льда и презрения к окружающим.

— Ты странный, — сказала она.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я решил считать это комплиментом. Тебе всё равно, а мне приятно.

Она покачала головой. В этом жесте было что-то почти человеческое, почти нормальное. Не ледяная криомантка, которой боится весь гарнизон, а просто девушка, которая не знает, как реагировать на происходящее. Которая привыкла к страху и презрению, а тут вдруг кто-то ведёт себя так, будто она обычный человек. Ну, относительно обычный. С поправкой на уши и способность замораживать людей взглядом.

Повисла пауза. Не та напряжённая тишина, что была минуту назад, когда воздух звенел от холода и невысказанных угроз, а другая. Странная. Будто мы оба пытались понять, что только что произошло и куда это всё заведёт.

Я проверил её эмоции в последний раз. Гнев упал до двадцати процентов и держался там, как упрямый арьергард отступающей армии. Любопытство выросло до тридцати четырёх. Неуверенность — семнадцать. И кое-что новенькое, чего раньше не было: смущение, одиннадцать процентов, медленно ползущее вверх.

Очень, очень интересно.

Серафима вдруг отвела взгляд. Резко, будто поймала себя на чём-то неправильном. Сделала шаг назад, потом ещё один, и я увидел, как она собирает себя по кусочкам. Натягивает обратно маску, которая на минуту дала трещину. Расправляет плечи, поднимает подбородок, возвращает в глаза привычный холод.

И у неё почти получилось. Вот только румянец на щеках никуда не делся. И дыхание было чуть чаще, чем нужно для полного контроля.

— Значит так, Морн, — голос её снова стал холодным, но уже без прежней остроты. Как нож, который затупился о что-то неожиданно твёрдое. — Ты устроил драку у ворот. Покалечил троих стражников. Оскорбил представительницу дворянского рода.

— Когда ты так перечисляешь, звучит очень внушительно, — я обольстительно улыбнулся. — Неплохой результат для первого дня в Сечи, согласись?

— Это не…

— Не комплимент, я знаю. Ты уже дважды это говорила. Начинаю замечать закономерность.

Она осеклась. Рот приоткрылся, закрылся, на скулах проступили красные пятна.

— Мы ещё не закончили, — сказала она, и в голосе было что-то похожее на угрозу. Или на обещание. Или на попытку сохранить лицо, которое уже не очень-то сохранялось.

— Я на это надеюсь, — ответил я. — Было бы обидно на этом остановиться.

Она бросила на меня последний взгляд, после чего развернулась и пошла к воротам.

Не побежала. Шла ровно, размеренно, чеканя шаг так, будто каждое движение было заранее отрепетировано. Спина прямая, голова высоко, ни намёка на смущение или поспешность. Идеальная аристократка, которая просто закончила скучный разговор и ушла по более важным делам.

Вот только я видел, как она сжимает кулаки, и как шаг, который начался размеренным, к воротам стал заметно быстрее.