Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 103 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Не, это он просто думал о своём. Люди часто так зырят, когда думают. Особенно если без уха. Без уха, наверное, думать сложнее. Баланс сбивается или что-то в этом роде.

Очередь дёрнулась вперёд на несколько метров, и наша карета покатилась следом. Соловей на козлах щёлкнул вожжами, подгоняя лошадей, и те неохотно переступили копытами, будто им тоже не хотелось двигаться в этом пекле.

Я выглянул в окно, пытаясь разглядеть, что творится впереди.

Ворота Сечи были видны уже довольно хорошо — массивные, деревянные, обитые железными полосами, с двумя сторожевыми башнями по бокам. На башнях торчали арбалетчики, и даже отсюда было заметно, что они скучают. Один ковырял в зубах, второй что-то жевал, третий, кажется, спал, привалившись к зубцу стены. Бдительная охрана, ничего не скажешь. Если на город нападут, они узнают об этом последними.

У самых ворот стояла будка, и в ней сидел человек в форме — видимо, тот, кто проверял документы и решал, кого пускать, а кого нет. Около будки толпилось человек десять, и судя по жестам и повышенным голосам, кто-то там выяснял отношения с бюрократией. Вечная история. В любом мире, в любое время, в любом месте — всегда найдётся чиновник, который сделает твою жизнь немного сложнее.

Люди в очереди чётко делились на категории, и каждая держалась особняком, будто между ними были невидимые стены.

Вот группа из семи человек в одинаковых потёртых плащах, с короткими мечами на поясах и арбалетами за спиной. Ходоки, без вариантов. Стояли кучкой, переговаривались вполголоса, на остальных смотрели как на пустое место — не с презрением, а просто не замечали, как не замечают мебель или камни на дороге. У одного из них не хватало двух пальцев на левой руке, у другого лицо было покрыто белёсыми шрамами, будто его окатили кипятком. Третий, самый молодой на вид, постоянно дёргал щекой — нервный тик или последствие чего-то похуже.

Их обходили стороной, и я заметил, как крестьянин с тележкой сделал крюк в три метра, лишь бы не проходить рядом. При этом крестьянин даже не смотрел в их сторону — просто сменил траекторию, автоматически, как птица облетает хищника. Ходоки даже не повернули голов. Привыкли, что их сторонятся.

Тут их то ли уважают, то ли боятся. Скорее и то, и другое одновременно.

Вот купец с охраной. Толстяк в камзоле, который когда-то был дорогим. Тёмно-синий бархат, серебряная вышивка, перламутровые пуговицы. Теперь всё это покрылось дорожной пылью и потёками пота под мышками. Камзол был явно не по погоде, но купец, видимо, считал, что статус важнее комфорта. Судя по тому, как он обливался потом и то и дело промокал лоб платком, статус обходился ему дорого.

Вокруг него кучковались шестеро громил с топорами, которые нервничали не меньше хозяина. Один постоянно оглядывался, крутя головой так, будто ожидал нападения с любой стороны. Второй держал руку на топоре. Третий жевал какой-то корешок и сплёвывал коричневую слюну, но глаза его бегали по толпе, отмечая каждое движение.

Сам купец то и дело трогал кошель на поясе, проверяя, всё ли на месте. Жест был нервный, суетливый, и любой карманник в толпе наверняка уже заметил, где именно хранятся деньги. Классическая ошибка. Хочешь защитить ценности — не показывай, где они лежат.

Точно везёт что-то. Или думает, что ценное. В таких местах разница не всегда очевидна.