Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 135 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— И ещё кое-что, господин. В запросе говорится, что эта тварь подозревается в убийстве нескольких химер из собственной стаи. Подробностей не знаю, но если хотя бы половина правда…

Он не договорил, но и так было понятно. Артём притащил в дом не просто беглого раба, а беглого раба-убийцу. И заплатил за это удовольствие пять тысяч золотом.

Феликс молчал, но в голове уже выстраивалась цепочка последствий.

Долговой рынок и работорговля — это разные вещи, и разница между ними огромна. Должник отрабатывает срок и уходит свободным, это законно и никого не смущает. Раб же принадлежит хозяину навсегда, а чтобы не сбежал и не взбунтовался, его ломают, выжигают волю, превращают в послушную куклу. В Империи за такое вешают, и правильно делают.

Артём пришёл на долговой рынок и купил должника. Всё законно, всё по правилам, при свидетелях и с документами. Только вот должник оказался рабом, и теперь люди могут сказать, что наследник дома Морнов участвовал в работорговле.

Конечно, любой разумный человек поймёт, что это недоразумение, что Артём не знал о клейме, что его обманули и никакого умысла не было. Но разумные люди редко делают погоду при дворе. Погоду делают те, кто умеет использовать чужие ошибки, а эта ошибка была слишком сочной, чтобы её упустить.

— Я хотел решить это тихо, — продолжал Засыпкин, не замечая, как изменилось лицо собеседника. — Выкупить химеру, вернуть в Союз, замять дело, пока слухи не расползлись. Предложил хорошие деньги. Но ваш брат…

— Всё равно отказался, — произнес Феликс ровным голосом.

— Наотрез. Сказал, что это его собственность и никому её не отдаст. Чуть ли не с кулаками на меня…

Магистрат продолжал что-то говорить, но Феликс уже не слушал.

Его собственность. Конечно. Артём получил новую игрушку и вцепился в неё мёртвой хваткой. Как всегда. Не думая, чем это обернётся для семьи, для рода, для тех, кому потом разгребать последствия его упрямства.

Что бы ни думали родители, ничего не изменилось. Те же порывы, та же безответственность, то же детское «хочу и буду», только ставки выросли.

— Десять тысяч золотых, — голос Засыпкина пробился сквозь мысли.

Феликс поднял взгляд. Магистрат смотрел на него с выражением человека, который выкладывает последний козырь и очень надеется, что он сработает.

— Я готов заплатить вдвое больше, чем ваш брат потратил. За химеру, без скандалов и проверок. По-семейному, так сказать.

Феликс позволил себе улыбку краем губ. По-семейному — хорошее слово для такой сделки.

Десять тысяч за решение проблемы, которую Артём сам себе создал. Щедрое предложение, даже слишком щедрое. Магистрату явно очень нужна эта химера, и Феликс не сомневался, что причины у него свои, причем совсем не такие благородные, как он пытается изобразить. Но это было неважно. Важно другое: появились деньги, повод для разговора и рычаг давления.

Угрозы с Артёмом никогда не работали, брат только упирался сильнее. Давить нужно на другое: на репутацию рода, на семью, на будущее, которое он своим упрямством ставит под удар. Напомнить, что его глупость бьёт не только по нему самому, и дать понять, что Феликс приехал помочь, а не навредить.

Феликс откинулся в кресле и побарабанил пальцами по подлокотнику, обдумывая услышанное. За окном кабинета уже темнело, и слуга неслышно вошёл, чтобы зажечь свечи. Огоньки заплясали по стенам, отбрасывая длинные тени на охотничьи картины.