Книга Милость королей, страница 303 – Кен Лю

— Вам придется идти без оружия и сопровождения, – добавила Гин. – У нас ничего не получится, если люди Маты заподозрят, что вас подослали. Ни король, ни я не требуем от вас жертвы: если вы считаете, что это слишком опасно, вы вправе отказаться – речь идет только о добровольцах.

Одна за другой женщины Кокру выходили вперед, подтверждая тем самым свою готовность участвовать в операции.

В этот день Мадзоти не стала атаковать отряд Маты, и даже, более того, разведчики доложили гегемону, что армия Дасу отступила на полмили, оставив свободным пространство вокруг холма.

Перед самым рассветом ветер донес до лагеря женские голоса и разбудил спавшего в палатке Мату.

Мата стоял перед своей палаткой, не обращая внимания на снегопад, и вскоре его лицо стало влажным от растаявших снежинок. Вскоре на вершину выехал и Рато Миро:

— Гегемон, это женщины Кокру с песнями поднимаются по склону холма. Хоть их и не сопровождают солдаты, они могут оказаться шпионами Дасу.

Теперь Мата услышал и мужские голоса, подхватившие старую народную песню, известную в Кокру каждому ребенку.

— Сколько наших солдат уже сдались Куни, если их голоса звучат так громко? – спросил Мата Цзинду.

— Так поют вовсе не пленники, – после некоторых колебаний ответил Рато. – Это наши солдаты.

Ошеломленный, Мата окинул взглядом лагерь и увидел, как в предутренней мгле из палаток выходят солдаты: кто-то спросонья тер глаза, кто-то пел, но были и такие, кто плакал, не скрывая слез.

— Женщины так поют уже несколько часов, – сказал Рато Миро. – Командиры приказали солдатам залепить уши воском, но они не подчинились. Многие даже спустились вниз, в надежде узнать от них что-нибудь о своих семьях.

Мата молча слушал адъютанта, и Рато предложил:

— Быть может, нам следует пойти в атаку? – спросил. – Этот тактический ход Куни Гару достоин всяческого презрения.

Мата покачал головой:

— Боюсь, слишком поздно: Куни забрал сердца наших солдат.

Когда он вернулся в палатку, Мира продолжала вышивать.

Мата взглянул на ткань и увидел одну лишь черную линию, извивавшуюся на белом фоне и не имевшую конца. Перейти через край пялец стежки не могли и метались, как зверь в клетке.

— Мира, может, сыграешь что-нибудь? Я больше не вынесу этого пения.

Мира отложила в сторону вышивание, взяла в руки кокосовую лютню и ударила по струнам, а гегемон начал хлопать в ладоши и петь:

Дорожка слез пролегла по щекам Миры, глаза солдат, стоявших вокруг палатки, заблестели в свете факелов, и Рато поднял руку, чтобы смахнуть слезинку с ресниц.

А Мира тем временем запела под собственный аккомпанемент:

Мира замолчала, музыка стихла, но всем казалось, что песня продолжает звучать под завывания ветра.