Книга Милость королей, страница 220 – Кен Лю

Джиа хотела, чтобы Куни был рядом, хотела обнять и поцеловать мужа, а потом надавать тумаков.

Известие о том, что произошло в Пане, привело ее в полное недоумение. Как могли Куни и Мата, беззаветно преданные восстанию, пойти друг против друга? И когда она сможет увидеться с мужем?

«Моя любимая Джиа, у меня все замечательно. Пожалуйста, передай привет Мате. Твой любящий муж».

Остальная часть страницы оставалась пустой.

Джиа с трудом удержалась, чтобы не разорвать письмо на мелкие клочки. После стольких недель волнений и отсутствия заслуживающих доверия новостей – вот это?

Затем она заметила в левом верхнем углу листа из толстой грубой бумаги одуванчик, поднесла письмо к лицу, сделала вдох и уловила слабый аромат цветка, который благодаря тонкому обонянию сразу узнала.

«Должно быть, Куни понимал, что его письма будут читать, – сообразила Джиа и улыбнулась. – Он не забыл мои рассказы про свойства одуванчиков».

Джиа направилась в свою мастерскую, добавила в чашку с сушеным каменным грибом воды, превратила смесь в пасту и покрыла ею тонким слоем всю страницу. Дождавшись, когда бумага хорошенько намокнет, она аккуратно стерла пасту, и на пустой части листа, точно корабли из стелющегося над водой тумана, стали проступать буквы зиндари, написанные Куни молочком одуванчика:

«Я возвращаюсь домой, моя любимая, средоточие моего сердца».

Окрестности Сарузы, седьмой месяц первого года Принципата

В Дайе распространился слух, что король Куни заболел и прикован к постели, и Марана отправил на Дасу послов, чтобы поинтересоваться его здоровьем. Их принял встревоженный Кого Йелу:

— Наш бедный король совсем извелся: каждый день говорит, что сожалеет о том, как они расстались с гегемоном, и полагает, что болезнь – это кара богов, чтобы он мог поразмыслить о своем не самом прямом пути.

Марана отправил рапорт Мате Цзинду в Сарузу:

«Куни проводит время в уединении. Никаких проявлений честолюбия, довольствуется тем немногим, что у него есть».

Одним прохладным летним утром у дома в окрестностях Сарузы появился хромой нищий в грязном платье, подпоясанном веревкой, соломенных сандалиях, с седыми немытыми волосами и лицом, исполосованным шрамами.

Леди Джиа приказала своему управляющему Ото Крину привечать и сытно кормить всех нищих, и он принес несчастному тарелку горячей каши.

— Эту кашу сварила моя госпожа по особому рецепту, с добавлением разных полезных трав, которые укрепят твое тело от болезней, – объяснил Крин. – Она не только сытная: до конца дня ты не будешь испытывать голода, – но и полезная.

Удивительно, но, вместо того чтобы радостно и многословно поблагодарить за угощение, нищий посмотрел на Крина явно в гневе:

— Неужели ты не узнаешь меня?

Крин посмотрел на нищего повнимательнее и охнул, узнав, и принялся оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, не обращают ли на них внимания солдаты гегемона…

— Рад вас видеть, господин Гару, – низко поклонился уже в доме Ото Крин.

Теплая ванна смыла грязь с тела и фальшивые шрамы с лица, а вот волосы пришлось обесцветить, так что пройдет немало времени, прежде чем они обретут свой естественный черный цвет. А еще Куни с радостью избавился от грязной веревки, которая стягивала его пивной животик.