Книга Милость королей, страница 190 – Кен Лю

И Тацзу распахнул свою голодную пасть.

Тацзу, утолив голод и обретя силу после жертвоприношения, стал еще более яростным и могучим, вышел из пролива Киши, обогнул Большой Палец, и половина имперской армады исчезла в его бездонной пасти. Однако это его не остановило – продолжая двигаться вдоль восточного побережья Большого Пальца, через несколько часов он полностью обогнул остров, и к югу от Тоадзы, на глазах у тех, кто оставался на берегу, Тацзу догнал вторую половину армады. Адмирал Фило Каима и все его люди присоединились к своим погибшим товарищам на дне моря.

Мощные струи поднялись высоко в небо, словно длинные языки жаб при ловле стрекоз. Последние из имперских кораблей попытались спастись, но тоже попали в огромный водоворот и беззвучно исчезли в теплых волнах моря, оставив на поверхности лишь множество пузырей.

А Тацзу, завершив свою работу, вернулся в пролив Киши.

В серых, гнетущих сумерках засверкали молнии, обрушиваясь в еще не успокоившиеся волны моря. Раздались оглушительные раскаты грома. Киджи, бог штормов Ксаны, бушевал над морем к северу от Волчьей Лапы.

– Выйди и сразись со мной, Тацзу! Ты нарушил договор между богами. Кровь Ксаны должна быть отмщена! Я вырву все твои зубы.

Однако водоворот Тацзу, оставаясь неуязвимым для молний, продолжал свое бесконечное кружение, беспечный, точно сытая акула.

– Брат, твоя ярость не имеет под собой никаких оснований. Моя природа такова, что я ежедневно скитаюсь по этим водам. Если смертные пожелали оказаться на моем пути, я имею полное право поступить с ними как пожелаю.

– Я не стану слушать твою софистику.

Раздался успокаивающий ласковый голос Руфидзо, бога-целителя и покровителя Фасы.

– Киджи, ты знаешь, что Тацзу прав. И хотя я питаю отвращение к его методам, он не нарушил наш договор, а лишь убедил Мату Цзинду принести ему жертву.

В течение долгих часов бушевала буря, но, когда взошло солнце, море стало гладким как стекло.

— Вы не одобряете моих действий, – обратился Мата к своим советникам, сознательно не повышая голоса, чтобы добиться максимального внимания.

Все, за исключением Торулу Перинга, сидевшего с холодной улыбкой, слушали его, потупив взор, не смея встретиться взглядом с маршалом Цзинду.

— Вы считаете, что не следовало убивать людей, которые уже сдались.

Советники продолжали молчать, стараясь даже дышать бесшумно.

— Когда мы проявили милосердие и сохранили пленникам жизнь, то оказались запертыми на этом острове. Могучая буря унесла жизни наших солдат, новобранцев, совсем еще молодых, которые могли бы встретить славную смерть на поле брани. Но залогом нашей победы стала жертва, которую я принес богу Тацзу по совету старухи, которая оказалась его посланцем. Боги всегда подсказывают нам, как правильно поступить, неужели вы сами не видите?

Я был слишком милосердным. Возможно, я позволил своему доброму брату, Куни Гару, сделать меня недостаточно жестоким. Не следует забывать, что он не воин, а я должен помнить, что проявление милосердия по отношению к врагам равносильно проявлению жестокости к собственным людям. Тацзу хотел крови, и я дал ему кровь.

Некоторые из вас вздрагивают при одной лишь мысли об убийстве такого количества пленных, но знайте: в этом есть высшая справедливость. Много лет назад мой дед, Дадзу Цзинду, проиграл сражение армии Ксаны из-за предательства. Презренный пес Гота Тоньети похоронил заживо всех уцелевших воинов Кокру. Теперь кровавый долг уплачен.