Книга Милость королей, страница 187 – Кен Лю

«Я принцепс, – думал Мата, – первый среди равных».

Нет, не совсем так. Кто из других смертных мог сравниться с ним в отваге и силе? Мата решил отправиться в поход на Пан и поставить ногу на шею императора Эриши. Он станет главным героем восстания. Он покоритель, гегемон, чей титул пришел из мифов и легенд.

Только после этого имя Цзинду будет полностью очищено от позора.

Но сначала ему требовалось перебросить свою армию с Волчьей Лапы в Гэджиру, а оттуда он пройдет через перевал Токо и направится в Безупречный город.

Имперская армада, которая блокировала Волчью Лапу, не представлялась ему серьезной проблемой. Он приказал своей армии построить новые корабли, так что зеленые холмы острова скоро должны были лишиться деревьев.

Пожилая женщина пришла поговорить с новым маршалом Цзинду. Ее волосы полностью побелели, и она ковыляла, опираясь на палку, однако лицо сияло здоровьем и было суровым под шалью из акульей кожи, шею украшало ожерелье из акульих зубов.

— Я могу говорить с Тацзу, – сказала старуха дрожащим пронзительным голосом, от которого все вокруг поморщились.

Жрецы Тацзу возмущенно зароптали.

— Мы посланцы Тацзу, мы, и никто другой.

— Она жалкая обманщица, ведьма, способная обвести вокруг пальца только легковерных крестьян!

— Сбросьте ее со скалы, пусть говорит с Тацзу в полете!

Однако Мата заставил их смолкнуть, небрежно взмахнув рукой. Он испытывал извращенное удовольствие, наблюдая, как взрослые мужчины стали ныть, точно малые дети, почувствовав, что их власть поставлена под сомнение. Для Маты жрецы ничем не отличались от слабых и жадных аристократов и королей, которых он теперь считал ничтожными. А старая женщина, напротив, обладала мужеством. Она без малейшего страха стояла перед самым могущественным человеком среди повстанцев и смотрела ему в глаза. Мате это понравилось.

— И какое послание от Тацзу ты мне принесла?

— Тацзу поможет тебе покинуть Волчью Лапу, но сначала ты должен принести ему жертву.

Старуха отказалась сообщить подробности, пока Мата не заставил всех покинуть зал для аудиенций, а затем зашептала ему на ухо.

Глаза Маты широко раскрылись, и он отшатнулся от старухи:

— Кто ты такая?

— Глупый вопрос, – заявила старуха, однако теперь она говорила совсем не как старуха: ее голос стал глубоким и звучным, и стены зала содрогнулись, когда она продолжила свои речи.

Казалось, волны бегут по поверхности моря, а в его глубинах кружат могучие течения.

— Тебе известен ответ.

Мата не сводил с нее взгляда.

— Ты просишь слишком многого. – И хотя он старался сохранять хладнокровие, голос его дрогнул.

— Нет, это ты просишь слишком много, – сказала старуха. – Я всего лишь проголодалась.

Мата, все так же глядя на нее, решительно покачал головой:

— Я не могу. И не стану.

Старуха рассмеялась:

— Ты думаешь, что скажет Куни Гару, если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?

Мата не ответил.

Старуха пожала плечами:

— Я сказала свое слово. Делай что сочтешь нужным.

Через мгновение она снова стала дряхлой и немощной и, шаркая, вышла из зала для аудиенций.

За двадцать дней был построен целый флот. Корабли с ровными килями и гладкими корпусами, сверкая свежей краской, подрагивали на легких волнах в гавани Тоадзы. Армия Маты работала так же старательно и качественно, как сражалась.