Книга Стена Бурь, страница 59 – Кен Лю

Тан передал мальчика ему, и Пума тут же подбросил маленький сверток высоко в воздух.

— Клянусь Близнецами!.. – вскричал Мюн, а госпожа Пэинго испуганно охнула, но Пума поймал малыша и расхохотался.

— Я тебя убью, – пообещал Мюн.

— Я так со своими все время делаю, – сказал Пума. – Им нравится.

— Подозреваю, ты так развлекаешься, пока Тафэ и Джикри нет поблизости, – со смехом заметила госпожа Пэинго. – Среди мужчин ты можешь изображать из себя сорвиголову, но жены-то наверняка установили для тебя определенные правила.

Пума в ответ лишь улыбнулся и не стал спорить. Из свертка у него на руках донеслось бульканье. Наро и Мюн наперегонки бросились проверять, все ли с ребенком в порядке.

— В первый раз вижу, как он смеется! – объявил Наро.

— Ну еще бы, – кивнул Пума. – Я же говорил, что ему понравилось. Детишки любят летать.

Мюн вырвал младенца из рук маркиза и сердито зыркнул на Йему.

— Видишь, теперь он хнычет, – сказал Пума. – С такой бородищей ты хоть кого перепугаешь.

— Сыну нравится играть с моей бородой! – Мюн гордо погладил косматую бороду, торчащую во все стороны, словно иголки у дикобраза. Дитя у него на руках продолжало хихикать.

— Остается лишь надеяться, что мальчик пойдет скорее в Наро, чем в тебя, – заметил Тан.

— Так и будет, – пообещал Мюн. – Малыша ведь родила сестра Наро. Они с мужем знали, что мы ищем ребенка, чтобы усыновить, и с радостью помогли нам. Я научу мальца всему, что знаю, и стану счастлив, если он будет обладать внешностью Наро и моими боевыми навыками.

Все понимали, что сестра Наро, скорее всего, пошла на подобный шаг отнюдь не бескорыстно, но не имело смысла поднимать эту тему в такую светлую минуту. Не исключено, что ею одновременно могли руководить и любовь к брату, и личный интерес.

— А почему вы решили назвать мальчика Какайя? – спросил Рин Кода. – Весьма необычное имя.

Лицо Мюна залилось краской.

— Я… Мне просто понравилось, как оно звучит.

— А что оно означает?

— Почему имя обязательно должно что-то значить? – ответил Мюн уже раздраженно. – До выбора благоприятного официального имени еще годы.

Но Рин, с его развитой интуицией, чувствовал, что здесь кроется нечто большее.

— Ну же, колись! Мне в этом имени чудится что-то адюанское.

Все повернулись к Луану Цзиа, который много лет прожил среди народа Тан-Адю. Луан с улыбкой посмотрел на Мюна.

— Можешь рассказать, – буркнул тот неохотно. – Я же сам попросил тебя помочь с выбором имени, так что все нормально.

— Слово действительно адюанское, – сказал Луан, откашлявшись. – Оно означает густой и грубый волос на рыле кабана, который является для жителей Тан-Адю заветной добычей и считается среди островитян символом великой мощи.

Все принялись переваривать сведения, прикидывая, какой одобрительный комментарий будет в данном случае более уместным.

— Постой-ка, выходит, ты назвал сына «свиная щетина»? – недоуменно воскликнул Рин. А потом заухал и захохотал.

— Я горжусь своей прежней профессией, – огрызнулся Мюн. – И хочу, чтобы сын помнил свои корни. Наро дал добро, так что мне без разницы, кто из вас что думает!

Наро, в знак поддержки, хлопнул его по обернутым полотенцем ягодицам.

Через комнату потянуло сквозняком, язычки пламени на лампах и свечах затрепетали. Мюн поежился. Наро снял халат и накинул его супругу на плечи.