Книга Стена Бурь, страница 383 – Кен Лю

Тиму вздрогнул. Танванаки рассказывала свою историю абсолютно спокойно, но это лишь делало ее еще более пугающей.

— Вы считаете нас варварами, – продолжила девушка, бросив на собеседника презрительный взгляд. – Но что тебе известно о варварстве, принц Дара? Ты родился в стране изобилия и никогда не знал, что значит голодать. Ты вырос в земле, благословленной Все-Отцом и Пра-Матерью, и имел досуг, чтобы заниматься сложными теориями, посвященными морали. И тем не менее твоя страна произвела на свет тирана Мапидэрэ, убивавшего больше людей в одной битве, чем пришлось лишить жизни моему отцу, чтобы сохранить племя. Вы называете нас дикарями, но ваша собственная дикость во время войны Хризантемы и Одуванчика превосходит все, содеянное нами.

Тиму старался подыскать достойные слова для ответа. Аргументы, приведенные девушкой, не походили на доводы других посланцев пэкьу. Вместо цитат из мудрецов ано, которые ему не составляло труда парировать, она… словно бы видела вещи под другим углом.

— Нельзя сравнивать полет дикого гуся с танцем пресноводного карпа. Мы живем тут на законных основаниях. А вы захватчики.

— В самом деле? И что, разве вы всегда жили здесь? Насколько мне известно, ваши предки отобрали эту землю у людей, населявших ее прежде.

— Это было очень давно! Я и все, кого вы поработили, родились в Дара.

— Значит, если ты родился тут, то вправе решать, кто есть народ, а кто нет? Если я рожу здесь сына или дочь, мой ребенок будет считаться захватчиком?

— Нет! Но это… это…

— Я постоянно слышу, что эта земля принадлежит вам, но никак не могу осознать сие. Как может земля принадлежать кому-либо? Все-Отец создал мир, и все мы в нем просто гости. Мы скитаемся по земле, как стада диких буйволов. Право питаться, дабы существовать, – единственное значимое право, и оно есть у каждого человека.

В доводах Танванаки Тиму слышалось эхо притчи о занавесе, рассказанной Дзоми Кидосу.

«До своего рождения все мы – всего лишь возможности. Мы не контролируем миг собственной инкарнации и можем появиться на свет как сыном императора, так и дочерью крестьянина. Завеса поднимается, мы входим в мир и обнаруживаем, что держим в руках шкатулку, которая определяет нашу судьбу безотносительно к нашим способностям. Тем не менее великие философы неизменно утверждают, что наши души весят одинаково в глазах Отца Мира, Тасолуо».

Тиму решил, что в словах принцессы льуку имеется здравый смысл.

— Если бы ты изложила эти аргументы в обстоятельной беседе с моим отцом, уверен, что мы могли бы прийти к некоему компромиссу, – сказал он искренне.

— Серьезно? – Танванаки расхохоталась. – Ты веришь, что твой отец по доброй воле оставит один из этих островов и отдаст его нам? Полагаешь, что император Дара не потребует взамен клятвы подчиниться и служить ему? Ты и правда думаешь, что он не захочет обратить нас в рабов, как адмирал Крита? И даже если вдруг император проявит такое божественное милосердие, позволит ли его знать отбирать их владения и лишать аристократов влияния? Ты глупец, если и впрямь веришь в это. Я не настолько лицемерна и испорчена, как вы в Дара, но даже я знаю, что в жизни так не бывает.

Тиму молчал. Эта молодая женщина кардинальным образом изменила его понимание мира. Он не мог больше с уверенностью утверждать, что дело Дара правое, что оно угодно богам.